Форум "В Керчи"

Всё о городе-герое Керчи.
Текущее время: 20 июл 2018, 00:20
Книга Памяти Керчи Крым - твой! О Крыме и отдыхе в Крыму


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 119 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 12  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 окт 2010, 21:15 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Керчь в годы Великой Отечественной Войны.


Оставлен Красной Армией 16 ноября 1941 года. Освобожден 30 декабря 1941 года войсками Закавказского фронта при поддержке Черноморского флота и Азовской военной флотилии в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции.

Освобождавшие соединения:

Закавказский фронт:

51-я армия:

часть сил 83-й стрелковой бригады (полковник Леонтьев Иван Павлович);

302-я горнострелковая дивизия (полковник Зубков Михаил Константинович).

Черноморский флот:

Отряд моряков Керченской военно-морской базы (капитан 3 ранга Студеничников Александр Федорович);

Дивизион канонерских лодок (капитан 3 ранга Гинзбург Григорий Исаакович):

Канонерская лодка «Красная Абхазия» (капитан-лейтенант Шик Леонид Самойлович);

Канонерская лодка «Красная Грузия» (капитан 3 ранга Катунцевский Григорий Васильевич);

Канонерская лодка «Красный Аджаристан» (капитан-лейтенант Покровский Владимир Михайлович).

Азовская военная флотилия:

Канонерская лодка № 4 (капитан-лейтенант Кузьмин Павел Яковлевич);

Канонерская лодка «Дон» (капитан-лейтенант Скрипкин Леонид Александрович);

Канонерская лодка «Днестр» (лейтенант Говоренко Николай Петрович).

Оставлен Красной Армией 15 мая 1942 года. Освобожден 11 апреля 1944 года войсками Отдельной Приморской армии и 4-й воздушной армии при поддержке Черноморского флота и Азовской военной флотилии в ходе Крымской стратегической наступательной операции.

Отдельная Приморская армия:

16-й стрелковый корпус (генерал-майор Провалов Константин Иванович):

383-я стрелковая дивизия (генерал-майор Горбачев Вениамин Яковлевич);

339-я стрелковая дивизия (полковник Василенко Гавриил Тарасович);

255-я морская стрелковая бригада (полковник Власов Иван Афанасьевич);

3-й горнострелковый корпус (генерал-майор Шварев Николай Александрович):

318-я горнострелковая дивизия (полковник Гладков Василий Федорович);

244-й отдельный танковый полк (подполковник Малышев Михаил Георгиевич);

1449-й самоходно-артиллерийский полк (полковник Рассказов Алексей Сергеевич).

4-я воздушная армия:

часть сил 329-й истребительной авиационной дивизии (подполковник Осипов Александр Алексеевич);

часть сил 132-й бомбардировочной авиационной дивизии (генерал-майор авиации Федоров Иван Логинович).

Черноморский флот:

369-й отдельный батальон морской пехоты (майор Григорьев Семен Тимофеевич);

Керченская военно-морская база (капитан 1 ранга Рутковский Владимир Иванович);

часть сил 11-й штурмовой авиационной дивизии (подполковник Манжосов Дмитрий Иванович);

часть сил 4-й истребительной авиационной дивизии (подполковник Любимов Иван Степанович)

Азовская военная флотилия:

Бригада бронекатеров (капитан 3 ранга Державин Павел Иванович).

Приказами ВГК и приказом НКО СССР наименование Керченских присвоено следующим соединениям и частям:

9-я отдельная моторизованная разведывательная рота (капитан Гуськов Павел Григорьевич);

98-й отдельный отряд (капитан Коротков Николай Панкратович);

1449-й самоходно-артиллерийский полк;

98-й гвардейский артиллерийский полк (подполковник Павленко Михаил Архипович);

1-я отдельная гвардейская минометная бригада (полковник Родичев Михаил Матвеевич);

97-й армейский моторизованный инженерный батальон (майор Видман Петр Иванович);

58-й отдельный гвардейский батальон связи (майор Казанов Вячеслав Александрович);

214-я штурмовая авиационная дивизия (генерал-майор авиации Рубанов Степан Ульянович);

329-я истребительная авиационная дивизия;

63-й ночной бомбардировочный авиационный полк (подполковник Топкий Василий Варфоломеевич);

366-й отдельный разведывательный авиационный полк (подполковник Бардеев Александр Петрович);

55-я отдельная корректировочная авиационная эскадрилья (майор Поляков Иван Васильевич);

369-й отдельный батальон морской пехоты;

163-й отдельный артиллерийский дивизион ВМФ (майор Скрипкин Павел Ильич);

25-й истребительный авиационный полк ВМФ (майор Алексеев Константин Степанович);

6-й дивизион сторожевых катеров (капитан 3 ранга Гнатенко Григорий Иванович);

13-й дивизион катеров-тральщиков (капитан-лейтенант Черняк Иван Григорьевич);

бригада бронекатеров;

102-й авиационный полк дальнего действия (подполковник Осипчук Борис Петрович).

Войскам, участвовавшим в боях при прорыве обороны противника и освобождении города и крепости Керчь, приказом ВГК от 11 апреля 1944 года объявлена благодарность и в Москве дан салют 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 14 сентября 1973 года городу Керчь за выдающиеся заслуги перед Родиной, массовый героизм, мужество а стойкость, проявленные трудящимися Керчи и воинами Советской Армии, Военно-Морского Флота и авиации в годы Великой Отечественной войны, и в ознаменование 30-летия разгрома фашистских войск при освобождении Крыма присвоено почетное звание «Город-Герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

http://velikvoy.narod.ru/geograf/gorod/ ... /kerch.htm

За время боёв в Керчи было уничтожено более 85 % зданий, освободителей встретили чуть более 30 жителей города из почти 100 тысяч жителей 1940 г.

Содержание темы


Всеволод Валентинович Абрамов. Керченская катастрофа 1942
Аджимушкай
Видео "Немецкая хроника боёв в Керчи"
Петр Котельников. Керчь в огне.
Леонид Иванов.Правда о «СМЕРШ».Керченская трагедия
Алексей Исаев. Наступление маршала Шапошникова. "МЫ ОПОЗОРИЛИ СТРАНУ И ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПРОКЛЯТЫ..." Керченская оборонительная операция (8-19 мая 1942 г.)
Керченско-Феодосийская десантная операция.(25.12.1941 – 2.01.1942)
Видео."Советская хроника боёв за Керчь"
Видео.Искатели: АРХИВ ПОДЗЕМНОГО ГАРНИЗОНА
Видео.Старокарантинские каменоломни.
Видео.Керчь: Город-герой, переживший две оккупации. Передача по Интеру.
Андрей Ярославович Кузнецов.Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция.
Литвин Георгий Афанасьевич. Я был воздушным стрелком
Галкин Федор Иванович. Танки возвращаются в бой.На Керченском полуострове.
Иванов Анатолий Леонидович. Скорость, маневр, огонь. Керчь — крепкий орешек.
Литвин Георгий Афанасьевич, Смирнов Евгений Иванович. Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. — май 1944 г.)
Санитарные рейсы великой войны.
Город - герой - Керчь
Ледовая переправа через Керченский пролив.
Ирина БАККЕ. Уфимцы в обороне Керчи
Гладков Василий Федорович. Десант на Эльтиген
В. Зимородок. Дни злые.
Воспоминания одного из участников боев за Керчь.
Музей Советской Армии г. Москва. Экспозиция по г.Керчь.
Сссылка на статью по потерям немецкой авиации в боях за Керченский полуостров с 8 мая 1942 года по 20 мая 1942 года.
Ссылка на карту подводных объектов а районе Керченского пролива, затонувшие, в основном, в период Великой отечественной войны.
Немецкая хроника времен Великой Отечественной войны о боях в Крыму.
Воспоминания участника Великой Отечественной Войны Богдан Сергея Никитовича.
Керчь героическая
Сергей Александрович Борзенко. Десант в Крым
Сергей Александрович Борзенко. ПЯТЬДЕСЯТ СТРОК
Наум Абрамович Сирота. Так сражалась Керчь
С.М.Щербак. Боевая слава Керчи
В БОЯХ ЗА КЕРЧЬ
ОХРАННЫЕ, ПОЛИЦЕЙСКИЕ И ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ФОРМИРОВАНИЯ ИЗ ГРАЖДАН СССР НА ТЕРРИТОРИИ РЕЙХСКОМИССАРИАТОВ
Видео.Керченско-Феодосийская десантная операция
Керченско-Феодосийская десантная операция.(Отчёт)
Неменко Александр Валериевич. История одного десанта
Анатолий Игнатьевич Никаноркин. Сорок дней, сорок ночей
Б.И. НЕВЗОРОВ. Май 1942-го: Ак Монай, Еникале
Н. А. СЛАВИН. СЛАВА И ПАМЯТЬ.
Из книги Кондратьева З.И. "Дороги войны."
Из книги А.Б. Широкорада «Битва за Крым». Батов оставляет Керчь
Из книги А.Б. Широкорада «Битва за Крым».Десант в Керчь
Из книги А.Б. Широкорада «Битва за Крым» .Освобождение Керченского полуострова
Из книги А.Б. Широкорада «Битва за Крым». Керченский погром
Из книги А.Б. Широкорада «Битва за Крым» .Керченско-Эльтигенская операция
К 70-летию Эльтигенского десанта. Керченский городской архив. (репортаж KERCH.COM.UA.)
Реконструкция Керченско-Эльтигенской десантной операции (видео)
В Керчи презентовали первый фильм о военной истории Эльтигена (видео)
Керченско-Феодосийская десантная операция. (Видео)
В Керчи презентовали первый фильм о военной истории Эльтигена. (видео)
Рассказы о городах-героях и городах воинской славы. Керчь (видео)
Драбкин Артем. Из книги "По локоть в крови. Красный Крест Красной Армии"
Церемония захоронения останков Героя Советского Союза Ильи Яковлевича Яковенко.
Айнзатцгруппа D в Крыму. Несколько эпизодов. Ноябрь-декабрь 1941 года.
Немецкая этнографическая карта Крыма.
ИГОРЬ ДАВЫДОВИЧ НОСКОВ. Из детских воспоминаний.
Л.Венедиктов (Керчь). «К выполнению задания приступить». Об участии войсковых формирований в ликвидации последствий войны 1941-44 гг. на территории города Керчь.
Симонов Константин Михайлович. Из книги "Разные дни войны. Дневник писателя". Сорок второй
Полуян Пётр Матвеевич. Из книги "Моя война".
Александр Бойченко-Керченский. НЕПОКОРЁННЫЕ НЕВОЛЬНИКИ. ФРОНТ ВО ДВОРЕ.
Александр Бойченко-Керченский. ИЗГОИ.
Раков Василий Иванович. Из книги "Крылья над морем".
Литвин Георгий Афанасьевич; Смирнов Евгений Иванович. Из книги "Освобождение Крыма (ноябрь 1943 г. — май 1944 г.)" Десанты на Керченский полуостров.
Багеровский ров (видео).
В петербургский музей передана капсула с землей Города-Героя Керчи
Из забвения. Илья Яковенко. (видео)

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.



За это сообщение автора Руслан поблагодарил: Горыныч
Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 29 окт 2010, 18:36 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Керченская катастрофа 1942.

О природных катастрофах в советское время не любили писать, более того, их чаще всего замалчивали. А в этой книге пойдет речь о военной катастрофе на Керченском полуострове, первом сильном поражении наших войск после ряда побед зимой 1941–1942 гг. Виновато в этой катастрофе было командование Крымского фронта вместе с Верховным Главнокомандованием, а последнее, как правило, никогда не признавало свою вину. Так что эта катастрофа по логике наших прежних руководителей должна быть просто «проклята и забыта». Но в истории так не бывает. Катастрофические, а значит и драматические события, всегда волнуют людей, они пытаются разобраться в причинах, найти виновников, вспомнить о жертвах, оценить последствия.
Керчь в период войны познала и радость побед, и горечь поражений, дважды захватывали город фашисты, и дважды в упорных боях советские войска освобождали его от оккупантов. Подвиги воинов, непосредственно участвовавших в сражениях на Керченском полуострове, огромная выдержка и стойкость трудящихся города Керчи отмечена высшей наградой Родины. 14 сентября 1973 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР городу Керчи присвоено почетное звание «город-герой» с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Злые языки в это время поговаривали, что награждение Керчи таким высоким званием было связано с субъективизмом, желанием еще больше возвысить Л. И. Брежнева, который был начальником политотдела 18-й армии, которая 31.10.1943 г. около Керчи высадила десант. Какой-то субъективизм, может быть, и был, но он не был определяющим. Керчь и ее воины заслужили это звание огромным мужеством, героизмом и потоком пролитой крови. Говорить о незаслуженности — это значит плевать на память, на могилы погибших здесь героев.

Читать, или скачать.

Очень интересная книга,рекомендую.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 09 ноя 2010, 21:44 
Не в сети
Завсегдатай

Зарегистрирован: 04 ноя 2010, 22:09
Сообщений: 75
Благодарил (а): 4 раз.
Поблагодарили: 1 раз.
Пункты репутации: 2
Видео "Немецкая хроника о Керчи" ...

_________________
Inetya. Не смогла восстановить профиль (не помню уже даже почты, к какой там была привязка) - поэтому зашла как Loreyn.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 10 ноя 2010, 00:25 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Керчь в огне. Петр Котельников
Сведения об авторе

Котельников Петр Петрович, родился 1 февраля 1930 года в селе Жадино, Курской обл., большую часть жизни прожил в Керчи. Участник Великой Отечественной войны. Врач, педагог, поэт, общественник. Работал продолжительное время врачом-паталогоанатомом городской больницы No1, преподавателем Керченского медицинского училища.

http://kerch.name/today/culture/lit/nashi/kotel/v_ogne/

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 24 ноя 2010, 18:52 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Правда о «СМЕРШ» Леонид Иванов.
Керченская трагедия

Мне довелось немало исходить дорог Великой Отечественной войны. Первые выстрелы по врагу я сделал на границе в три часа ночи 22 июня 1941 года, когда еще советский народ не знал, что война уже началась… Довелось мне присутствовать на подписании капитуляции в Карлсхорсте, среди первых узнать, что величайшая в истории война окончена нашей победой.

Но ни в обороняющейся Одессе, ни в истекающем кровью Сталинграде, ни под Берлином, доставшемся нам столь дорогой ценой, не было так отчаянно тяжело, так беспросветно, так обидно, как в 1942-м под блокированной немцами Керчью…
Читать дальше:
Скрытый текст:
Как я уже писал в предыдущей главе, в середине октября я покинул Одессу на пароходе «Волга», еще недавно принадлежавшем героической республиканской Испании. После короткого морского перехода мы оказались в Севастополе в самый канун его героической обороны. Марширующие матросы и солдаты, серьезные, спешащие по делам жители, барражирующие в воздухе краснозвездные истребители и налеты немецкой авиации подчеркивали, что Севастополь — прифронтовой город, В самом городском облике, в настроении людей ощущалось, что городу и его жителям предстоит долгая, героическая борьба, окончившаяся лишь за год до нашей победы (Севастополь был освобожден советскими войсками 9 мая 1944 года). Его защитниками были совершены тысячи подвигов, в большинстве своем никому не известных. Велики были наши потери, но и ущерб, нанесенный жестокому и циничному врагу, был исключителен.

Генерал-полковник Манштейн, командующий 11-й немецкой армией, с присущей ему самоуверенностью, не поколебленной далее тяжелейшими поражениями, пишет в своей пространной книге — апологетике прусской военщины, что сразу взять Севастополь ему помешали… ну конечно же, дороги, румыны, дожди и «русская зима» (в Крыму?!). Просмотрев книгу Манштейна, вижу в ней прежде всего злобный антисоветский «труд», написанный при поддержке наших бывших союзников, наполненный духом ущемленного честолюбия хорошенько побитого генерала. Немало в книге Манштейна и прямой лжи, например свидетельство о том, что под Феодосией «русские вынесли немецких раненых на берег холодного моря, облили водой и там заморозили». Как участник боев на востоке Крыма, по долгу службы бывший в курсе дел с пленными, заверяю, что подобного не могло быть в принципе, подобное противоречило правилам поведения бойцов Красной Армии.

Из Севастополя мы двинулись на север, к Перекопу, но вскоре, не дойдя до Армянского перешейка, встретили свои отступающие войска. От них узнали, что немцы прорвали наши оборонительные линии на Перекопе и, ликвидируя попытки сопротивления, большими силами движутся к Евпатории, разрезая Крымский фронт на две части — западную и восточную. Большая часть наших войск во главе с И. Е. Петровым стала отходить в направлении Севастополя, а другая, во главе с генералом П. И. Батовым, на Керчь. Так я оказался на Керченском направлении.

…Запомнилось, как мы оставляли Феодосию. Было раннее утро. То, что оно было прекрасным, мешал видеть интенсивный минометный обстрел. Жителей города это не смущало, и они активно запасали продукты, таща из магазинов кто мешок с крупой, кто ящик с консервами. Запомнился один старательный несун: мешок, который он тащил, прорвался, и высыпавшаяся мука оставила яркий белый след до самого дома…

Перед Керчью был знаменитый Турецкий вал. Конечно, мы должны были там организовать оборону, но этого, к сожалению, сделано не было.

Керчь — многострадальный город. Этот город дважды занимался немцами и дважды освобождался нашими войсками. Из этих четырех воинских операций я принимал участие в трех.

Та, первая оборона Керчи ни долгой, ни упорной не была. Из окраинного района Войкова вместе с другими военнослужащими мы эвакуировались через Керченский пролив на косу Чушка. Потом наша часть некоторое время была в станице Крымская, а затем нас перевели в город Тамань.

Там, в Тамани, началась активная подготовка десанта для высадки на Керченский полуостров. Готовилась знаменитая Керченско-Феодосийская операция, которая должна была состояться в конце ноября — начале декабря 1941 года.

Уже тогда, после упорных приграничных боев и организованной обороны Одессы, бросалась в глаза плохая координация войск, отсутствие необходимых вооружений и боеприпасов, при том, что нередко доводилось видеть вооружения дорогостоящие, но требующие иной организации и более необходимые в иной обстановке. Запомнились батареи гаубиц, не имевшие разведанных целей и порой обстреливавшие собственные войска.

В начале ноября 1941 года уполномоченный Ставки ВГК Маршал Советского Союза Г. И. Кулик выехал на Керченское направление по личному распоряжению И. В. Сталина. Г. Кулик был одним из пятерых живших тогда Маршалов Советского Союза.

Вопрос стоял в том, чтобы обеспечить взаимодействие войск на Таманском и Керченском полуостровах, организовать надежную оборону на южном участке фронта. Г. Кулик с задачей не справился, но упорно убеждал И. Сталина в том, что все поставленные задачи он решил. Более того, на местах жестким высокомерным поведением он вызывал, мягко говоря, неприятие подавляющего большинства командиров. Ситуация на фронте была критической, Г. Кулик своих промахов понять не мог, да и не хотел и «был передан в руки» Специального присутствия Верховного суда СССР. После краткого разбирательства, где Г. Кулику вменялось в вину, что «в нарушение приказа Ставки и своего воинского долга санкционировал сдачу Керчи противнику и своим паникерским поведением в Керчи только усилил пораженческие настроения и деморализацию в среде командования крымских войск», он был понижен в звании от Маршала Советского Союза до генерал-майора, лишен звания Героя и других наград, смещен с поста заместителя наркома обороны, выведен из состава ЦК.

Позднее Г. Кулик командовал 24-й армией, служил в Главном управлении формирования войск. Но он постоянно вел жесткие и весьма недоброжелательные в отношении высшего командования и руководства страны разговоры, что, учитывая его звание, не могло пройти мимо внимания офицеров контрразведки. Кулик был снят с должности, вновь понижен в звании и решением Комиссии партийного контроля исключен из партии. Был направлен в Приволжский военный округ. Впоследствии он был расстрелян.

Среди высокопоставленных военных чиновников, признанных виновными в керченской трагедии весной 1942 года, был начальник Главпура РККА, заместитель наркома обороны армейский комиссар 1 — го ранга Л. З. Мехлис (1889–1953). Мехлис не щадил людей, был известен среди командования как человек резкий, решительный, с неуравновешенным характером и почти неограниченными полномочиями, приобретший славу организатора скорых расправ, отчего некоторые офицеры и генералы его просто боялись.

Л. З. Мехлис — участник Первой мировой войны, когда он служил в артиллерийских частях. В 1918 году вступил в ВКП(б). В должности комиссара дивизии, бригады и группы войск участвовал в Гражданской войне. Энергия и упорство Л. Мехлиса были замечены И. Сталиным, и после окончания Института красной профессуры он становится заведующим отделом печати ЦК и одновременно членом редколлегии «Правды». В 1937 г. он был назначен начальником Главного политического управления. Работники этого управления высоко ценили своего шефа, отмечали его исключительную работоспособность, исполнительность, дисциплину, авторитет, который при Мехлисе завоевала эта организация.

Не имея военного образования и слабо разбираясь в армейском руководстве, Л. Мехлис считал, что работоспособностью, жесткостью и волюнтаризмом можно решать даже стратегические задачи. Не считаясь с мнением специалистов и должностных лиц, зачастую требуя выполнения поставленной задачи через головы прямых начальников, что создавало в работе неразбериху, он сводил на нет инициативу руководителей различных рангов, привносил своим появлением атмосферу подозрительности и нервозности. Он вникал даже в специальные вопросы и давал прямые команды по ремонту танков.

Без указаний Л. Мехлиса на Крымском фронте не могли распределяться даже лошади и вооружение! Он правил любые попадавшиеся ему на глаза приказы, чаще ограничиваясь только литературным редактированием.

Столь же энергично, сколь и поверхностно, он пытался решать и кадровые вопросы. Так, на Крымском фронте ему не понравился начальник штаба фронта генерал-майор Ф. И. Толбухин, будущий Маршал Советского Союза. В начале марта он доебился его освобождения. Пытался Л. Мехлис снять и командующего фронтом генерала Д. Т. Козлова. В телеграмме И. Сталину он дал ему просто хамскую характеристику. За что получил от вождя настоящую отповедь. Фактически оттеснив от руководства армией Д. Козлова, Л. Мехлис, несмотря на личную смелость и распорядительность, не смог решить многих первоочередных задач, не смог организовать оборону при достаточных силах.

14 мая он дал Сталину такую телеграмму: «Бои идут на окраинах Керчи, с севера город обходится противником. Напрягаем последние усилия, чтобы задержать противника. Части стихийно отходят. Эвакуация техники и людей будет незначительной, мы опозорили страну и должны быть прокляты».

К. Симонов, знавший Л. Мехлиса лично и заинтересованно относившийся к его сложной фигуре, писал: «Мне рассказывали, что после керченской катастрофы, когда Мехлис явился с докладом к Сталину, тот, не пожелав слушать его, сказал только одну фразу: «Будьте вы прокляты!» — и вышел из кабинета».

Еще когда поздней осенью 1941 года мы были в Тамани, началось активное формирование частей и подготовка десанта для высадки на Керченский полуостров.

В ноябре — декабре 1941 года высадился знаменитый Керченско-Феодосийский морской десант, перед которым стояла задача овладения Керченским полуостровом. Я в составе батальона из Тамани высадился в районе Керчи в декабре 1942 года. Замысел десанта основывался на расчете на внезапность. В значительной степени эти расчеты оправдались.

При погрузке часть батальона разместилась на рыболовецкой шхуне, а мы — на барже, прикрепленной к шхуне тросом. Погода была сложная — ветер, легкий морозец 3–4 градуса. Течением воды из Азовского в Черное море несло большое количество льдин, появилась опасность, что они могут пробить борт и утопить судно. Но нам повезло.

Через некоторое время после отплытия я ощутил на барже запах дыма. Похоже на пожар! Я начал искать, в чем дело, и обнаружил в трюме, откуда шел запах, группу военнослужащих, в основном грузин (из другой, не нашей части), которые прямо на ящиках с боеприпасами разожгли для согрева небольшой костер. Несмотря на достаточно бурный национальный протест, я потребовал прекратить эти, мягко говоря, опасные действия.

К Керчи мы подошли на рассвете. Никто нас, конечно, ни оркестром, ни цветами не встречал. К счастью для нас, для противника наш десант оказался неожиданным. Пирсов для швартовки наших судов не нашли, и мы прыгали в холодную морскую воду, доходившую до груди или до пояса, и спешно выбирались на берег. Было 3–4 градуса мороза. Керчь была очищена от врага.

Запомнился такой трагический случай. Через несколько дней после освобождения Керчи мы шли с комиссаром батальона Ковальчуком в направлении Приморского бульвара. Немецкие самолеты бомбили город. Мы к налетам привыкли и не обращали на них особого внимания. Немного не доходя до поворота на бульвар, я поднял голову и увидел падающую прямо на нас бомбу. Не говоря ни слова (не было времени), я сильно толкнул комиссара в подворотню. Он упал, и рядом упал я. В это время разорвалась бомба, которая точно угодила в стоящий рядом четырехэтажный дом, Дом был разрушен. А в этом доме находился штаб десантно-морской части. Многие матросы и офицеры были убиты, многие ранены. Мы с комиссаром были сильно оглушены и легко контужены.

Из дымящихся руин выскочил человек с обожженной головой. Одна его штанина было оборвана, на колене кровоточила большая рана, один глаз висел около носа. Он протянул к нам с комиссаром руки, прохрипел что-то вроде «помогите» и упал. В помощи он уже не нуждался.

После войны, в конце 70-х годов, я был в Керчи, разыскал указанную выше подворотню и сфотографировался на ее фоне вместе с сыном Юрием.

Успех при овладении Керчью во многом был определен тем, что командование и оперработники приняли самые активные меры по обеспечению скрытности при подготовке десанта. Показания пленных подтвердили, что десант явился для немцев полной неожиданностью.

Я был тогда оперуполномоченным батальона и в рамках своих возможностей принимал участие в этой работе.

При вступлении в город Керчь на центральной площади были обнаружены семь повешенных немцами партизан. Во рву под Багерово, в 8 км от Керчи, были найдены семь тысяч расстрелянных советских людей (в основном евреев)! Естественно, что я в числе других сотрудников занимался поиском преступников, совершивших эти злодеяния.

В печати и литературе определенного типа встречаются заявления о том, что контрразведчики сидели в тылу, пили водку и занимались всевозможными неблаговидными делами (здесь уж насколько хватает фантазии авторов). О каком тыле можно вести речь, если я, например, в течецйе пяти месяцев вместе с батальоном находился на знаменитых Ак-Монайских позициях под постоянным огнем противника. Была поставлена задача — тревожить противника и систематически ходить в атаки. До меня в этом батальоне было убито трое оперуполномоченных.

Фронтовой быт на Ак-Монайских позициях был очень тяжелый. Часто шли дожди. Никаких землянок не было. Все бойцы, включая командование батальона, находились в окопах по колено в грязи. Спать приходилось стоя, прислонившись к углу окопа. Месяцами были лишены возможности поменять белье или искупаться. Вшей было множество. Бывало, засунешь руку за воротник гимнастерки и на ощупь, не глядя, вытаскиваешь маленький катышек, состоящий их трех, четырех, пяти вшей… Потом бросаешь этот катышек из окопа в сторону немцев.

С водой было плохо во фляги набирали дождевую воду из воронок и клали туда для дезинфекции 2–3 таблетки хлорки…

Вся эта «жизнь» протекала под беспрерывным артиллерийским, минометным и ружейно-пулеметным огнем противника. Помогали все это выдержать молодость и патриотизм, преданность Родине, упорное желание выстоять и во что бы то ни стало победить врага. Здорово помогала и водка, которая выдавалась по приказу И. Сталина по 100 грамм ежедневно. Правда, мы пили по целой кружке. Водка хорошо дезинфицировала кишечник и помогала от всяких инфекций.

Между прочим, зачастую привозили не водку, а какой-то сырец. По-видимому, спирт перевозили в цистернах, где до этого возили бензин. Поэтому водка имела специфический, бог знает какой запах.

Питание же было нормальное. Ночью старшина приползал к командному пункту батальона и приносил термос с горячей пищей. На день он оставлял хлеб, колбасу, лук, яйца, иногда маринованные огурцы, еще что-то. Это сейчас бывает, что солдаты голодают и нередко у прохожих спрашивают деньги, чтобы купить себе хлеб. Тогда такого не было. После ужина я обычно устраивался в углу окопа и полусидя-полулежа, накрывшись плащ-накидкой, ненадолго засыпал. Часа в 2–3 ночи я просыпался, снимал с себя плащ-накидку, шинель и оставался в одном ватнике. Ведь надо было выполнять свои непосредственные задачи оперработника. Это значит, что надо было непосредственно встречаться со своими людьми, а они находились в окопах, непосредственно на переднем крае. Поэтому я был в облегченной одежде, чтобы легче было перебираться от окопа к окопу. Обычно в таких случаях я не любил ползать по-пластунски, а делал короткие перебежки. Противник, как правило, ночью не вел минометно-артиллерийского огня. Немцы обычно бросали осветительные ракеты и стреляли из пулеметов трассирующими пулями. Такая очередь была хорошо видна. Поэтому, когда она приближалась ко мне, я мгновенно ложился на землю и слышал над головой только свист пуль. Особенно неприятны были ракеты. Они освещали местность мертвенным и очень ярким светом. От этого света ложились длинные тени от любой мало-мальской кочки. Горящая осветительная ракета создавала гнетущее состояние и, главное, сильно слепила.

…Побеседовав накоротке со своими людьми, я уже мог знать, кто вынашивал изменнические или дезертирские намерения, каково вообще моральное состояние личного состава и т. д. По этим данным давалась соответствующая информация командиру и комиссару батальона для принятия необходимых мер, если в этом была нужда.

Если кто-то вынашивал изменнические намерения с целью бегства к противнику, то этого человека убирали с переднего края и переводили в тыл батальона, чтобы не допустить измены.

Одно время ко мне стали поступать сведения, что группа солдат умышленно стала говорить о побеге к немцам, с тем чтобы по моей информации их перевели в тыл и они остались бы живы. Поэтому в подобных случаях приходилось основательно разбираться и настойчиво, разными путями перепроверять первоначальные сведения.

На всю жизнь мне запомнилось 9 апреля 1942 года. В этот день войска Крымского фронта перешли во всеобщее наступление. Наступление окончилось неудачей, мы понесли тяжелые потери. Воевать как следует мы тогда еще не умели. Боевое настроение войск не отвечало условиям тогдашней войны.

Командующий фронтом Д. Козлов был неплохим боевым генералом, но его подмял под себя член Военного совета Л. Мехлис, который был очень неважным стратегом. Нечеткое противоречивое руководство отрицательно сказалось на ходе боевых действий.

Наш батальон входил в состав 13-й стрелковой бригады, известной тогда всему фронту. В наступлении бойцы батальона проявили отвагу и мужество. Но противник вел интенсивный огонь всеми огневыми средствами. С большим трудом комиссару батальона и мне удалось поднять личный состав в атаку. В этот момент на наши позиции, по ошибке, обрушился огонь артиллерии и нашей бригады. Как впоследствии выяснилось, начальник артиллерии бригады был пьян и не мог управлять огнем. На следующий день он был расстрелян перед строем начальником Особого отдела бригады Нойкиным. Наш батальон понес большие потери — около 600 человек убитыми и ранеными, причем до немецких позиций наши цепи так и не дошли. В ходе атаки мне и еще одному солдату удалось добежать до немецкого ограждения. К тому времени атака захлебнулась, и нам целый день пришлось пролежать в воронке от крупнокалиберного снаряда — дожидаться, пока стемнеет. С наступлением темноты нам удалось вернуться в расположение батальона, вернее, того, что от него осталось. В этот раз я был сильно контужен в голову, но в госпиталь не пошел. Головокружение, рвоту, общую слабость перенес на ногах под наблюдением батальонного фельдшера.

Что касается больших потерь, понесенных батальоном, то в какой-то степени это объясняется неправильным боевым построением. Вот, скажем, батальон идет в атаку. Две роты впереди, а третья рота у них в тылу, на небольшом расстоянии. В этих ротах два взвода впереди, а третий — сзади. То же с отделениями. Получается эшелонирование личного состава в глубину.

Те солдаты, что бегут сзади, не могут стрелять, так как впереди свои. А первая, важнейшая цепь солдат получается необоснованно разреженной.

Противник же бьет из орудий и минометов, квадратно-гнездовым способом (как мы тогда говорили) по всей площади расположения батальона, и солдаты гибнут в массовом количестве, порой не сделав ни одного выстрела.

Уже потом, где-то в сентябре 1942 года, когда наши войска вели бои под Сталинградом, был приказ И. Сталина об изменении построений боевых порядков пехоты при наступлении. Дела сразу пошли намного успешнее, значительно меньше стало бесполезных потерь.

Следует заметить, что в составе Крымского фронта было много представителей кавказских народов, среди них армян, грузин, азербайджанцев. Особенно плохо воевали последние. Многие из них дезертировали в массовом порядке.

На вопрос: «Почему бежал?» у всех них был один и тот же ответ: «Курсак (желудок) больной». Многие в окопах замерзали, хотя мороз не превышал 4–5 градусов. Идя в атаку, они винтовку засовывали под мышку, руки — в рукава шинелей и — вперед. Если один из них был убит или ранен, то находившиеся рядом останавливались, садились на землю, образовывая живой круг, и выражали свое горе жалобными криками: «Вай, вай, вай…». Противник, видя неподвижную кучку солдат, открывал прицельный огонь и быстро уничтожал всех.

На фронте азербайджанцев презрительно называли «ялдашами», хотя это слово по-азербайджански обозначает «товарищ».

8 мая 1942 года в наступление на нашем участке фронта перешли уже немецкие войска. Авиакорпус Рихтгоффена рано утром нанес мощный бомбовый удар на узком участке левого фланга нашего фронта. Был пасмурный дождливый день, казалось, все было смешано и уничтожено. В этот узкий участок немецкое командование пустило свои танки. Так как весь фронт по протяженности составлял всего 21 километр, то танки быстро вошли в тыл всего фронта, порвали линии связи, которые в большинстве своем были проводными и обеспечивались так называемыми КШР (кабельно-шестовыми ротами).

Командование не только полков, дивизий и армий, но и фронта в целом потеряло управление войсками. А нет управления — нет армии. Началось беспорядочное отступление и массовое бегство в направлении Керчи — к Керченскому проливу. Это была страшная и тяжелая картина.

У остатков пирса в Керчи, в районе Маяка. На этом пирсе в мае 1942 года мне довелось быть руководителем переправы раненых военнослужащих на кубанский берег.

Наш 3-й батальон 13-й отдельной стрелковой бригады отходил последним, более или менее организованно. Никогда не забуду, как в районе Кенегеза [татарское название населенного пункта] мы увидели наши брошенные тяжелые гаубицы и много-много штабелей со снарядами. Личного состава не было. Боевые позиции были оставлены. И такая картина была всюду, по всему фронту.

По моему настоянию командир батальона капитан Перевертай дал команду занять оборону на одной из сопок. Хорошо было видно, как шли на нас немецкие цепи. Шли спокойно. Кто-то поднимал что-то с земли, кто-то отшвыривал банку, кто-то оправлял амуницию, и тем не менее непрерывно стреляли, но пули были на излете и вреда не приносили. Слева и справа обходили сопку немецкие танки, обстреливая нас болванками (видимо, не было снарядов).

Болванки летели низко, с противным визгом. Создавалось впечатление, что вот-вот они ударят тебя по коленям. И тут среди личного состава началась паника.

Смотрю, побежал один солдат, потом поднялись и побежали сразу трое, потом стали подниматься и бежать еще более многочисленные группы.

Командир батальона Перевертай сидел на каком-то камне растерянный, безучастный, с отсутствующим взглядом. Губы у него пересохли, и он судорожно облизывал их языком. Я подскочил к нему, схватил за грудки:

— Ты что? Именем советской власти, расстреляю, если не возьмешь себя в руки!

Конечно, я не думал его расстреливать (хотя право такое имел), мне надо было вывести его из шокового состояния, из прострации. Задержал возле нас одного, второго, третьего из бегущих бойцов. Они залегли, стали отстреливаться. Перевертай встрепенулся, пришел в себя. Вскоре возле нас залегло уже несколько десятков человек. Бег прекратился. На наши позиции возвращались люди, бежавшие ранее (те, что остались в живых). Положение было спасено. До Керчи наш батальон отходил с боями, но на подходе к городу под непрерывными ударами он распался.

17-18 мая противник прижал нас к берегу Керченского пролива. Я оказался за Керчью, в районе Маяка. Велся беспрерывный обстрел кромки берега, на котором находились толпы людей. Отдельные снаряды выкашивали целые отделения. Многие стрелялись, другие открыто выбрасывали партбилеты, кто-то срывал с себя петлицы. Там и тут валялись останки — руки, головы, человеческие ноги.

На обстреливавшемся берегу кипела лихорадочная и беспорядочная работа. В ход шло все, что могло держаться на воде. Из досок и бочек сколачивались плоты, надувались и тут же пускались в плавание автомобильные камеры, несущие подчас целые отделения. Там и тут, держась за бревно или какой-нибудь ящик, плыли по воде люди. Другие пускались вплавь сами, прыгая в холодную воду пролива. Люди шли на огромный риск, чтобы попасть на кубанский берег.

Сильным течением из Азовского в Черное море многих пловцов уносило вдаль от берегов, где их ждала гибель. Этих несчастных людей были сотни и тысячи. День и ночь ужасающие вопли и крики стояли над проливом. Картина была жуткая.

Началась настоящая агония. В нашем распоряжении оставалась небольшая полоска берега — в 200–300 метров. При появлении немецких цепей я встал за большой валун и решил застрелиться, чтобы не попасть в плен. В этот момент на небольшой высотке, совсем рядом, неожиданно появился здоровенный моряк в бушлате, брюках-клеш, бескозырке. Потрясая автоматом, он громко закричал:

— Братцы! Славяне! Отгоним гадов-немцев! Вперед! За мной! У-р-р-ра!

Наверное, никто не обратил бы на него внимания, но тут, рядом, неизвестно откуда появился военный оркестр и заиграл «Интернационал». Все военнослужащие, здоровые и раненые, в едином порыве рванулись на врага и отогнали его на 3–4 километра от берега.

Я случайно встретил в боевой цепи своего начальника Нойкина и получил срочное задание возглавить переправу раненых на кубанский берег, в район косы Чушки. Выполнить поставленную задачу было очень трудно. Дело в том, что район Маяка, откуда шла эвакуация, усиленно обстреливался противником из всех огневых средств. На берегу же скопились десятки тысяч военнослужащих. Никакого управления людьми, никакой дисциплины не было. Каждый отвечал сам за себя. Царила всеобщая паника.

На берегу пролива оставался только один дощатый пирс для швартовки рыбацких шхун, которые теперь перевозили людей. По бокам пирса были потоплены две шхуны. Для швартовки оставался свободным только торцевой конец пирса. Все стремились туда, как к последней надежде на спасение.

С пирса было видно, что в морской воде находится большое число трупов, почему-то они были в вертикальном положении. Кто был в шинели, а кто в ватнике. Это были убитые или утонувшие наши люди. Была небольшая волна, и создавалось впечатление, что они как бы маршируют. Страшная картина. Многих она толкала на безрассудные поступки и отчаянные действия.

Напиравшую на пирс дикую неуправляемую толпу приходилось сдерживать силами нескольких человек. На подходившие шхуны мы помещали только раненых. Были случаи, когда под видом раненых пытались пробиться и здоровые. Некоторых из них приходилось сдерживать оружием. Суровая мера, но иного выхода не было.

Был, например, случай, когда четверо здоровых солдат-грузин несли над головами носилки и кричали:

— Пропустите! Пропустите! Мы несем раненого полковника — командира дивизии!

Действительно, на носилках лежал офицер, с четырьмя шпалами на петлицах и перевязанной головой. По его внимательному, настороженному взгляду у меня возникло сомнение — а действительно ли этот человек ранен?

Я приказал положить носилки на пирс и развязать бинт. Никакого ранения не оказалось. Я был в ярости. Вид у меня, наверное, был страшный: на голове каска, несколько дней не бритый, не спавший и не евший. Силы я поддерживал тогда с помощью фляги, наполненной смесью морской воды, сахара и спирта.

Периодически я делал из фляги 2–3 глотка.

Все мы на этой узкой полоске берега находились между жизнью и смертью. В любой момент каждый из нас, живых, мог оказаться среди тех, кто был виден в воде. Тем большее возмущение среди тех, кто находился около пирса и видел картину происходящего, вызвал шкурный, трусливый поступок этого «офицера». Военнослужащие яростными криками требовали от меня расстрела полковника, в противном случае грозили расправиться со мной. При таких обстоятельствах я, как оперработник, имевший право расстрела при определенных экстремальных условиях, поставил полковника на край пирса, левой рукой взял его за грудь, а правой достал пистолет. И тут я увидел, что полковник мгновенно поседел. У меня что-то дрогнуло в душе. Я сказал ему, что выстрелю, но выстрелю мимо, а он пусть падает в воду, словно убитый, и там выбирается как может. Дальнейшей его судьбы я не знаю.

Переправа продолжалась три-четыре дня. Катера и шхуны подходили нерегулярно. Иногда их не было по 5–6 часов. Все это усиливало напряженность в большой массе скопившихся военнослужащих и желание во что бы то ни стало сесть на вновь подходящее судно.

21 мая все было кончено. Противник вновь подошел близко к кромке берега. Ну, думаю, пора стреляться, лучше на пирсе. Под Керчью остались в плену сотни тысяч военнослужащих. Мне самому совершенно случайно удалось уйти с последней, неожиданно подошедшей шхуной, и застрелиться я не успел. Пожилой капитан, он же моторист шхуны, знал меня лично — три или четыре раза он приходил за ранеными.

— Молодой человек, — печально и спокойно сказал он мне. — Это последняя шхуна. Больше не будет.

Я с трудом сел в шхуну, через несколько секунд противник открыл по нам прицельный пулеметно-винтовочный огонь, несколько человек было убито.

Мне удалось заползти за какой-то судовой ящик и тем самым спастись. Полузатопленная, с большим креном на борт, шхуна дошла все же до песчаной косы Чушки. До сих пор жалею, что не запомнил фамилию того героического капитана, спасшего жизни сотен военнослужащих, и в их числе мою.

В районе Керчи в тот же период находился Петр Иванович Ивашутин, впоследствии Герой Советского Союза, генерал армии, зам. начальника Генштаба, начальник ГРУ. Во время керченских боев он был заместителем начальника Особого отдела армии. Это был замечательный человек — умный, профессионально подготовленный, сдержанный, мужественный… После войны мне посчастливилось работать вместе с ним в Германии, а потом в центральном аппарате в Москве. Мы поддерживали самые теплые отношения до его последних дней. Встречаясь, мы часто вспоминали войну и говорили только о Керчи. Память о той трагедии тяжким грузом осела в душе навсегда.

Дни нашего вторичного поражения под Керчью были для многих бойцов Красной Армии невыносимо тяжелыми — и в моральном, и в физическом плане. Многие остались там навсегда. Из всех дней Великой Отечественной войны для меня те две недели под Керчью были самыми тяжелыми.

Как сотруднику контрразведки, мне пришлось там самостоятельно решать необычные, сложные, порой жестокие задачи, пришлось собрать в кулак все свое мужество, всю волю, все силы.

Овладев Керчью, противник бросил все освободившиеся силы на Севастополь. После упорной, кровопролитной и героической обороны Севастополь был оставлен. В связи с этим коренным образом изменилась в пользу немцев вся обстановка на юге России. Вот к чему привела нас кровавая трагедия под Керчью.

Переправившись на косу Чушка, я упал на влажный песок и проспал часов 10–12. После длительного сна на влажном песке сильно захотелось пить. На косе Чушка шириной где 50, а где и 100 метров никаких колодцев не было. По пути к кубанскому берегу нашел лужу с водой, потом заметил воду в следах тележных колес. Вода эта была дождевая: желтоватая, с обилием дождевых червей. Именно тогда я понял, почему дождевые черви носят свой эпитет. Чтобы напиться, требовалось определенное искусство, заключавшееся в том, чтобы, попив водички, не заглотить дождевого червя: когда делаешь первый глоток, вода сразу мутнеет, и не видишь, где находятся черви. Таким образом немного удалось утолить жажду.

В конце косы Чушка, на кубанском берегу, находился Кордон Ильича (название этого места я узнал позже). Здесь я увидел колодец и обнаружил привязанное ведро с водой. Помню, что был страшно удивлен и обрадован, увидев чистую и прозрачную воду. Вода была настолько чистой, что сквозь ее искрящуюся прохладную толщу виднелось дно ведра. Кроме того, вода эта оказалась удивительно вкусной. От этой роскоши я давно отвык. Тут уж я напился вдоволь и всласть. Понемногу начал приходить в себя.

На главной дороге к Краснодару был оборудован продовольственный пункт. Всем шедшим от Крыма людям давали полбуханки черного хлеба и две банки консервов. К сожалению, у меня нечем было их открыть.

В районе города Темрюка меня остановили офицер и двое солдат. Офицер сообщил мне, что по приказу командира дивизии я должен сдать им свое оружие «для частей дивизии». Такой оборот дел меня не устраивал, и я твердо заявил им, что не являюсь офицером этой дивизии, что приказ ее командира для меня не закон и что оружия я сдавать не буду. Тогда офицер заявил, что оружие мое они отберут силой, а меня арестуют за невыполнение приказа.

Я заявил, что никаких противоправных действий не совершил, что их намерения в отношении меня являются незаконными и что если они начнут их осуществлять, то я в порядке самообороны, как офицер особого отдела, буду вынужден применить оружие. С этими словами я взял пистолет в руку.

Не ожидая подобного поворота событий, они молча переглянулись между собой, а я круто развернулся и пошел своей дорогой, не очень хорошо себя чувствуя со стороны спины.

Как потом мне стало известно, подобные мероприятия по изъятию оружия у отходящих военнослужащих имели место и на других участках фронта и порой заканчивались трагически.

Идя по дороге в Краснодар, я все время размышлял о событиях в Крыму под Керчью. В целом мысли мои, конечно, были невеселые. С одной стороны, мне, конечно, повезло, что удалось благополучно вырваться из смертельного пекла, из ада, а с другой — угнетали мысли о том, что и я, конечно, в чем-то виноват в развитии тех страшных трагических событий весной 1942-го.

Бывший на Крымском фронте в качестве корреспондента замечательный советский писатель К. М. Симонов в своей книге «Разные дни войны» очень правдиво и точно описывает неудачные действия наших войск под Керчью. В какой-то степени он раскрывает причины нашего тяжелого поражения тогда.

Проникновенны и близки его слова о людях, участниках тех далеких сегодня событий: «Перечитывая свои записи, я с горечью вспоминаю многих людей, которые погибли в ту весну в Крыму, не дошедших ни до Сталинграда, ни до Курской дуги, и так и не успевших увидеть, как меняется война, как она поворачивается с Востока на Запад».

Кстати говоря, у меня была краткая встреча с К. Симоновым в 1945 году в Карлсхорсте, во время подписания Акта о капитуляции Германии. Он выглядел молодым, энергичным, восторженным. Он произвел тогда на меня сильное впечатление, хотя и был слегка подвыпившим… Но не он один был в таком состоянии. Это по-человечески понятно. Наступал конец войне, пришла долгожданная Победа!

Конечно, к моей радости, я не раз встречал потом на войне тех, кто остался в живых, пройдя через трагическую крымскую эпопею весны сорок второго. Но о ней даже в дни самых больших наших побед мы не любили вспоминать.

На разные воспоминания тянуло людей во время войны, в том числе и на трудные. Но на воспоминания о случившемся тогда на Керченском полуострове — нет, не тянуло. Другие же, их было меньшинство, вспоминали только те события, вся остальная война меркла в их памяти.

Вспоминая тяжелые бои в Крыму, не могу не отметить, что большую помощь немецким войскам там оказывали татары. Из татар создавались целые национальные отряды, которые воевали на стороне немцев.

Хорошо зная горную местность, они помогали немцам выслеживать и убивать партизан, выявлять их замаскированные склады с оружием и продовольствием.

Бывший начальник политотдела Родимцевской дивизии Федоренко во время моего пребывания в Венгрии рассказывал мне, что он партизанил в Крыму, где был свидетелем многих кровавых акций, проводимых татарами, когда без всяких оснований они расстреливали людей только за то, что те были русскими.

Со мной также произошел в Крыму памятный случай в октябре 1942 г. При отходе от Перекопа наш батальон остановился в селе Изюмовка, километрах в 20 севернее Феодосии. Утром батальон снялся и ушел, а мы с комиссаром Ковальчуком задержались, уже не помню по какому поводу. Я зачем-то зашел в сарай, там на меня неожиданно напал здоровый татарин и стал душить. Завязалась драка. На шум прибежал комиссар Ковальчук и, изловчившись, застрелил татарина. После этого на тачанке мы поехали догонять батальон.

Считаю правомерным решение И. Сталина о выселении татар за их многочисленные злодеяния из такого стратегического региона, каким был и остается Крымский полуостров.

Крым не является исконно татарской землей. Они пришли туда как кровавые завоеватели. Выселение татар из Крыма было актом восстановления исторической справедливости. Нечего говорить о том, что весь татарский народ в Крыму не был виноват. А русский народ был виноват, когда во время татаро-монгольского нашествия его убивали и жгли?

Еще великий А. С. Пушкин заметил, что «татары иссушали душу русского народа».

Полностью книга здесь: http://www.e-reading.org.ua/bookreader. ... Sh%BB.html

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 25 ноя 2010, 21:45 
Не в сети
Завсегдатай

Зарегистрирован: 04 ноя 2010, 22:09
Сообщений: 75
Благодарил (а): 4 раз.
Поблагодарили: 1 раз.
Пункты репутации: 2
Благодарю, начало очень интересное - обязательно скачаю сейчас - прочту. Очень интересно. Возможно, я найду в ней ответы на свои вопросы.....

_________________
Inetya. Не смогла восстановить профиль (не помню уже даже почты, к какой там была привязка) - поэтому зашла как Loreyn.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 19 янв 2011, 00:41 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Алексей Исаев. Наступление маршала Шапошникова.

"МЫ ОПОЗОРИЛИ СТРАНУ И ДОЛЖНЫ БЫТЬ ПРОКЛЯТЫ..."

Керченская оборонительная операция (8-19 мая 1942 г.)

Скрытый текст:
Если деблокирование демянского «котла» было именно пощечиной, не изменившей принципиально оперативной обстановки в полосе Северо-Западного фронта, то боевые действия в Крыму стали первой из цепочки катастроф весны 1942 г. Сценарий развития событий во всех случаях примерно одинаковый. Накопившие силы и получившие пополнение немецкие войска переходили в контрнаступление против достигнувших позиционного тупика и понесших большие потери советских войск. Наличие эффективного эшелона развития успеха или удержанные зимой 1942 г. позиции позволяли им наносить сокрушительные удары и почти полностью сводить на нет достижения зимней кампании 1942 г. [267]

Как и на других участках советско-германского фронта, боевые действия в Крыму к весне 1942 г. перешли в фазу позиционной войны. Первые попытки перейти в решительное контрнаступление были предприняты немцами в Крыму в марте 1942 г., почти синхронно с началом операции по деблокированию Демянска. Перейти в наступление позволило прибытие в Крым в состав 11-й армии Э. фон Манштейна двух свежих соединений, 28-й егерской и 22-й танковой дивизии. Обе уже успели участвовать в боях в конце марта 1942 г. Также в Крым прибыло пополнение для румынских войск - 4-я румынская горнострелковая дивизия.

Задача нанести поражение советским войскам в Крыму впервые была поставлена еще 12 февраля в «Распоряжении о ведении боевых действий на Восточном фронте по окончании зимнего периода» главного командования сухопутных войск Германии. В нем было сказано следующее
«Наряду с ликвидацией прорыва противника западнее Изюма, ближайшая задача группы армий («Юг». - А.И.) - возможно быстрое возвращение Керченского полуострова и овладение Севастополем с тем, чтобы высвободить силы для дальнейшего наступления» (Дашичев В.И. Указ. соч., с.317).

С завершением периода распутицы вермахт начал переходить к реализации этого плана активными действиями на всем фронте от Черного моря до Ладожского озера. Основным руководящим документом для трех групп армий являлась директива № 41 от 5 апреля 1942 г. В ней были определены основные цели кампании 1942 г. - Кавказ и Ленинград. Для того чтобы перейти к выполнению этого плана, требовалось ликвидировать последствия советского зимнего наступления:
«Первоочередной задачей сухопутных сил и авиации после окончания периода распутицы является создание условий для осуществления главной операции. Для этого необходимы стабилизация и укрепление всего Восточного фронта и тыловых районов с задачей высвободить [268] благодаря этому по возможности больше сил для главной операции, одновременно на остальных фронтах быть в состоянии небольшими силами отразить наступление противника» (Дашичев В.И. Указ. соч., с.321).

Для высвобождения крупных сил 11-й армии, завязших в позиционных боях на изолированном участке фронта, в директиве № 41 ставилась задача:
«очистить от противника в Крыму Керченский полуостров и овладеть Севастополем» (там же).

Вскоре общий замысел директивы № 41 стал превращаться в планы операций различных масштабов. На совещании у Гитлера в апреле 1942 г. Зондерштерн и Манштейн представили план операции по разгрому советских войск на Керченском полуострове. Советские войска были довольно плотно построены на Парпачском перешейке (так называемых Ак-Монайских позициях), однако эта плотность не везде была одинаковой. Примыкавший к Черному морю фланг Крымского фронта был слабее, и прорыв на этом направлении позволял выйти в тыл более сильной группировке 47-й и 51-й армий. Выполнение этой задачи возлагалось на XXX армейский корпус генерал-лейтенанта Фреттер-Пико в составе 28-й егерской, 50, 132 и 170-й пехотных дивизий и 22-й танковой дивизии. Кроме того, немцы собирались использовать открытый по морю фланг Крымского фронта и высадить в тылу атакуемой полосы усиленный батальон 426-го пехотного полка. XLII армейский корпус в составе 46-й пехотной дивизии и VII румынский корпус должны были провести отвлекающее наступление против правого крыла Крымского фронта. Операция получила кодовое наименование «Охота на дроф» (Trappenjagd).

Поскольку благие пожелания сами по себе не могли обеспечить необходимого результата, директива № 41 предписывала «обеспечить во всех случаях использование всех имеющихся в распоряжении наступательных средств сухопутных сил и авиации для [269] достижения быстрых и решительных успехов превосходящими силами». Наиболее сильным средством, которое получил в свои руки командующий 11-й армией, был VIII авиакорпус Вольфрама фон Рихтгоффена, самое сильное авиационное соединение Люфтваффе для поддержки сухопутных войск. Была усилена также танковая дивизия, полученная Манштейном ранее. К началу наступления в 22-ю танковую дивизию прибыл третий батальон танкового полка в составе 15 Pz.II и 37 Pz.38(t). В истории дивизии также приводятся данные, что в апреле в дивизию поступили в качестве пополнения 15-20 Pz.III и Pz.IV с длинноствольными орудиями, которые дали немецким танкистам возможность противостоять в танковом бою Т-34 и КВ. Однако, как мы знаем, не танки были сильной стороной немецких танковых дивизий, а моторизованная пехота и артиллерия. В этом отношении 22-я танковая дивизия была выше всяких похвал: два из четырех ее мотопехотных батальона были оснащены БТР «Ганомаг». Противотанковый дивизион вооружался САУ с 76,2-мм пушками. В сущности, главным преимуществом Манштейна было наличие сильного эшелона развития успеха в лице самостоятельного танкового соединения. Это соединение могло после прорыва фронта быстро продвигаться вперед и сокрушать советские резервы, перехватывать коммуникации. Располагавшее только танковыми подразделениями непосредственной поддержки пехоты, советское командование фактически не имело средств противодействия глубокому прорыву немцев. Передвигавшаяся на грузовиках и «Ганомагах» немецкая мотопехота могла в любом случае обогнать отступающие пешим порядком стрелковые части в выходе на тыловые рубежи обороны. Всего в операции «Охота на дроф» приняли участие пять немецких пехотных и одна танковая дивизии, две румынские дивизии и кавалерийская бригада, а также моторизованная бригада «Гродек». Последняя была составлена из [270] моторизованных подразделений участвовавших в операции соединений и предназначалась, как и 22-я танковая дивизия, на роль эшелона развития успеха. В состав бригады, например, входил разведывательный батальон 22-й пехотной дивизии, находившейся во время описываемых событий в районе Севастополя.

Несмотря на то что задачи зимнего наступления не были выполнены, советское командование не хотело упускать инициативу и не теряло надежду на изменение ситуации в свою пользу. 21 апреля 1942 г. было образовано Главное командование Северо-Кавказского направления во главе с маршалом С.М.Буденным. Ему подчинялись Крымский фронт, Севастопольский оборонительный район, Северо-Кавказский военный [271] округ и Черноморский флот вместе с Азовской военной флотилией.

Крымский фронт занимал позиции на сравнительно узком Ак-Монайском перешейке шириной всего 18-20 км. Командующим фронтом был генерал-лейтенант Д.Т. Козлов, членами Военного совета - дивизионный комиссар Ф.А.Шаманин и секретарь Крымского обкома ВКП (б) B.C. Булатов, начальником штаба - генерал-майор П.П. Вечный, представителем Ставки ВГК - Л.З.Мехлис. В состав фронта к тому моменту входило три армии: 44-я С.И.Черняка, 47-я К.С.Колганова и 51-я В.Н.Львова.

Всего в подчинении штаба Крымского фронта к началу мая 1942 г. числились 16 стрелковых и 1 кавалерийская дивизия, 3 стрелковые и 4 танковые бригады, 3 танковых батальона, 9 артиллерийских полков РГК. Танковые войска Крымского фронта частично восполнили потери зимы и начала весны 1942 г. и состояли из 39-й (2 KB, 1 Т-34, 18 Т-60), 40-й (11 KB, 6 Т-34, 25 Т-60), 55-й (10 KB, 20 Т-26 и 16 Т-60) и 56-й (7 KB, 20 Т-26 и 20 Т-60) танковых бригад, 229-го (11 KB), 124-го (20 Т-26) и 126-го (51 Т-26) отдельных танковых батальонов. Все данные приведены на 8 мая 1942 г. Хуже было с восполнением потерь авиации. На 1 мая 1942 г. вся штурмовая авиация Крымского фронта состояла из 11 Ил-2.

Еще хуже было с восполнением потерь в людях. За февраль - апрель 1942 г. потери Крымского фронта составили 226 370 человек. Это привело к тому, что, несмотря на большее число соединений (16 стрелковых дивизий и 3 бригады против 5 пехотных, 1 танковой дивизий и 2 румынских пехотных дивизий), Крымский фронт качественно все же уступал получившему три свежих соединения противнику. Существенно ухудшало обстановку прибытие в Крым крупного авиационного соединения противника - 8-го авиакорпуса.

Еще больше уравнивало возможности сторон асимметричное построение войск. Боевые порядки немецкой [272] 11-й армии и Крымского фронта делились на два неравномерно заполненных войсками участка. Южный участок от Кой-Асана до берега Черного моря (протяженностью 8 км) представлял собой оборудованные еще в январе 1942 г. советские оборонительные позиции. Их занимали 276-я стрелковая и 63-я горнострелковая дивизии 44-й армии. Во втором эшелоне 44-й армии на этом направлении были 396-я и 404-я стрелковые дивизии, 13-й мотострелковый полк и танковые части и соединения. Северный участок от Кой-Асана до Киета (16 км) выгибался на запад, нависая над Феодосией, которая по советским планам являлась первой целью наступления. В этом выступе и непосредственной близости к нему были собраны основные силы Крымского фронта.

Таким образом, Д.Т.Козлов собрал сильную ударную группировку на своем правом фланге, но, увязнув в позиционных боях, медлил с переходом в новое наступление. Директива Ставки ВГК №170357 командованию Крымского фронта на переход к обороне уже не дала времени на демонтаж ударной группировки в пользу усиления левого фланга 44-й армии. Напротив, немецкое командование, собрав ударную группировку против южного участка фронта, не стало медлить с началом наступления.

По первоначальному замыслу командования группы армий «Юг» операция «Охота на дроф» должна была начаться 5 мая. Вследствие задержки с сосредоточением авиации начало наступления было перенесено на 8 мая. Нельзя сказать, что наступление стало для войск Крымского фронта полной неожиданностью. Незадолго до начала «Охоты на дроф» на советскую сторону перелетел хорватский летчик, сообщивший о предстоящем наступлении немцев. К исходу дня 7 мая был издан приказ по войскам фронта, в котором указывалось, что 8-15 мая ожидается переход противника в [273] наступление. Однако времени на адекватную реакцию уже не было.

Авиакорпус Рихтгоффена должен был вскоре вернуться в район Харькова для операции по ликвидации барвенковского выступа. Поэтому авиационное наступление немцев началось на день раньше перехода в наступление 11 -й армии. День 7 мая прошел в ударах с воздуха по командным пунктам и узлам связи советских войск на Керченском полуострове. 8 мая в 4.45 началась артиллерийская и авиационная подготовка наступления XXX армейского корпуса. В 7.00 пошли в атаку части 8-й егерской и 132-й пехотных дивизий. Основной удар пришелся по боевым порядкам 63-й горнострелковой дивизии и частично 276-й стрелковой дивизии 44-й армии. К концу дня оборона войск Крымского фронта была прорвана на фронте 5 км и на глубину 8 км.

Представитель Ставки ВГК Л.З.Мехлис, находившийся в Крыму с 20 января, был недоволен командующим фронтом и буквально за день до начала немецкого наступления требовал заменить Д.Т.Козлова кем-либо другим. После того как наступление началось, Л.З.Мехлис напомнил об этом Верховному Главнокомандующему. В ответ последовала жесткая отповедь от И.В.Сталина:
«Вы держитесь странной позиции постороннего наблюдателя, не отвечающего за дела Крымфронта. Эта позиция очень удобна, но она насквозь гнилая. На Крымском фронте вы - не посторонний наблюдатель, а ответственный представитель Ставки, отвечающий за все успехи и неуспехи фронта и обязанный исправлять на месте ошибки командования. [...] Вы требуете, чтобы мы заменили Козлова кем-либо вроде Гинденбурга. Но вы не можете не знать, что у нас нет в резерве Гинденбургов. Дела у вас в Крыму несложные, и вы могли бы сами справиться с ними. Если бы вы использовали штурмовую авиацию не на побочные дела, а [274] против танков и живой силы противника, противник не прорвал бы фронта и танки не прошли бы. Не нужно быть Гинденбургом, чтобы понять эту простую вещь, сидя два месяца на Крымфронте» (Рубцов Ю. Alter ego Сталина. M: Звонница-МГ, 1999, с.226-227).

Л.З.Мехлис в свое время просил прислать в Крым вместо Д.Т.Козлова либо Н.К.Клыкова, либо К.К.Рокоссовского. Однако первый был занят в Любаньской операции, а второй - боями под Сухиничами на Западном фронте. Кроме того, в марте К.К.Рокоссовский был ранен, а Н.К.Клыков в апреле временно оставил свою должность по болезни. Реальным кандидатом на пост командующего фронтом был командующий 51-й армией В.Н.Львов, но смены Д.Т.Козлова Мехлис так и не успел добиться. Одновременно никак нельзя согласиться с оценкой И.В.Сталина дел в Крыму как «несложных». Крымскому фронту требовалось прорывать прочную оборону противника на узком фронте без каких-либо возможностей для охвата и обхода. В марте, когда в 11-ю армию прибыла танковая дивизия, «несложность» была окончательно утрачена. Кроме того, роковую роль сыграла неверная оценка планов немецкого командования на 1942 г. Операции в Крыму и на Керченском полуострове были важнейшим элементом подготовки к летнему наступлению на Кавказ. Перехват советскими войсками инициативы в Крыму мог сыграть важную роль во всей кампании 1942 г.

В 20.00 8 мая Д.Т.Козлов отдал приказ на нанесение флангового контрудара по прорвавшемуся противнику. Соответственно 51-я армия должна была утром 9 мая ударной группой с рубежа п. Парпач - г. Сюрук-Оба нанести контрудар в направлении балки Песчаной, восстановить положение и развить наступление на п. Дальние Камыши, отрезая прорвавшиеся в глубь Керченского полуострова немецкие дивизии. Сдерживать продвижение противника с фронта поручалось [275] 44-й армии. Армия получила задачу упорной обороной удержать рубеж совхоз «Арма-Эли» - балка Черная. Об отходе на тыловые оборонительные рубежи в первый день немецкого наступления никто еще не помышлял. Во всяком случае приказов на их занятие подчиненным Крымскому фронту соединениям от Д.Т.Козлова не поступало. Более того, размещенные у Турецкого вала 72-я кавалерийская дивизия и 54-й мотострелковый полк начали выдвигаться в полосу 44-й армии в целях усиления ее обороны.

В состав ударной группировки вошли четыре стрелковые дивизии, одна стрелковая и две танковые бригады, два танковых батальона. Это были 303-я и 138-я стрелковые дивизии 51-й армии, 236-я стрелковая дивизия из 47-й армии, 390-я стрелковая дивизия и 83-я стрелковая бригада, 229-й и 124-й отдельные танковые батальоны из 44-й армии, 40-я и 56-я танковые бригады из резерва фронта. [276]

Тем временем немецкое командование готовилось ввести в образовавшийся прорыв свой эшелон развития успеха - 22-ю танковую дивизию. Она начала наступление 9 мая, но начавшиеся дожди существенно замедлили продвижение вперед. К 10 мая 22-я танковая дивизия прорвалась в глубину обороны Крымского фронта и развернулась на север, выходя на коммуникации 47-й и 51-й армий. За танкистами двигалась 28-я егерская дивизия. На восток продвигалась 132-я пехотная дивизия. На восток также был выброшен моторизованный отряд Гродека, который уже 10 мая достиг Татарского Вала и пересек его.

Ночью 10 мая в ходе переговоров между Д.Т.Козловым и И.В.Сталиным было принято решение отводить войска фронта на Татарский вал и организовать на его линии оборону. Но получить приказ на отход на Татарский вал 51 -я армия уже не смогла. В результате удара по командному пункту армии был убит командующий В.Н.Львов и ранен заместитель командующего К.И.Баранов. Исполняющим обязанности командующего стал начальник штаба армии полковник Г.П.Котов.

Управляемая полковником армия судорожно пыталась избежать катастрофы. В районе исходного рубежа для контрудара кипело встречное сражение между танковыми бригадами, танковыми батальонами, 77-й горнострелковой дивизией полковника П.Я.Циндзеневского 51-й армии и 22-й танковой и 28-й егерской дивизиями XXX армейского корпуса армии Э. фон Манштейна. На 9 мая 1942 г. 55-я танковая бригада полковника П.П.Лебеденко насчитывала 10 KB, 1 Т-34, 20 Т-26 и 15 Т-60. После тяжелого встречного боя 10 мая в бригаде остался всего один танк. Сдержать наступление немецкой танковой дивизии танковые соединения поддержки пехоты были не в состоянии. Днем 11 мая 22-я танковая дивизия вышла к Азовскому морю, отрезав пути отхода на Татарский вал значительной части 47-й и 51-й армий. В распоряжении восьми [277] дивизий двух армий осталась узкая прибрежная полоса шириной около 1 км, непрерывно простреливавшаяся противником и подвергавшаяся ударам с воздуха.

Судя по всему, крушение Крымского фронта стало большим ударом для начальника Генерального штаба Красной Армии Б.М.Шапошникова. Еще ночью 11 мая он подписывает директивы Ставки ВГК, а уже вечером того же дня под очередной директивой стоят подписи И.В.Сталина и А.М.Василевского. Последний стал исполняющим обязанности начальника Генерального штаба. 11 мая тем самым стало поворотным пунктом от общего наступления Красной Армии к тяжелым оборонительным боям по всему фронту.

Вечером 11 мая советское командование еще питало надежды на стабилизацию обстановки на Керченском полуострове путем восстановления целостности фронта на Турецком валу. И.В.Сталин и А.М.Василевский приказывают С.М.Буденному лично организовать оборону войск Крымского фронта на этом рубеже:
«ввиду того что Козлов и Мехлис, несмотря на приказ Ставки, не решаются выехать на Турецкий вал и организовать там оборону, Ставка Верховного Главнокомандования приказывает: главкому СКН маршалу Буденному в срочном порядке выехать в район штаба Крымского фронта (г. Керчь), навести порядок в Военном совете фронта, [...] организовать устойчивую оборону на линии Турецкого вала, разбив оборонительную линию на участки во главе с ответственными командирами» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г...., с.201).

Однако немецкое командование прилагало все усилия, чтобы не допустить отхода советских войск на тыловые рубежи обороны. В попытках предотвратить окружение своих товарищей левофланговые дивизии 51-й армии потеряли еще сутки и окончательно проиграли гонку к тыловому оборонительному рубежу на Турецком валу. Как было сказано выше, уже к исходу дня [278] 10 мая передовые части XXX армейского корпуса вышли к Татарскому валу. 12 мая немцами был высажен парашютный десант на аэродром Марфовки, в тылу 44-й армии. Десант позволил начать борьбу за Татарский вал до выхода на его рубеж выдвигавшейся из резерва фронта 156-й стрелковой дивизии. 13 мая оборона в центре Турецкого вала была прорвана.

В ночь на 14 мая Верховное командование признает свое поражение на Керченском полуострове. С.М.Буденный с санкции Ставки ВГК в 3.40 приказывает: «Начать отвод войск Крымского фронта на Таманский полуостров». Очевидно, не питая иллюзий относительно организованности отхода, А.М.Василевский приказывает выдвинуться в распоряжение С.М.Буденного 2-й и 3-й воздушно-десантные корпуса и 4-ю воздушно-десантную бригаду. Видимо, предполагалось, что высадкой десанта удастся остановить продвижение немецких войск и организовать оборону на подступах к Керчи.

В 18.10 того же дня Л.З.Мехлис отвечает на приказ И.В.Сталина начать эвакуацию телеграммой:
«Бои идут на окраинах Керчи, с севера город обходится противником. Напрягаем последние усилия, чтобы задержать [его] к западу от Булганак. Части стихийно отходят. Эвакуация техники и людей будет незначительной. Командный пункт переходит [в] Еникале. Мы опозорили страну и должны быть прокляты. Будем биться до последнего. Авиация врага решила исход боя» (Рубцов Ю. Указ. соч., с.222).

Интересно отметить признание результативности авиакорпуса Рихтгоффена из уст армейского комиссара Мехлиса. Бои на окраинах Керчи завязала, судя по всему, моторизованная бригада Гродека. Обороняли город части 72-й кавалерийской дивизии.

Сдавать Керчь и тем самым похоронить результаты Керченско-Феодосийской десантной операции и продолжавшейся несколько месяцев борьбы за Крым [279] советское командование не собиралось. В 1.10 15 мая А.М.Василевский приказывает:
«Керчь не сдавать, организовать оборону по типу Севастополя» (Русский архив: Великая Отечественная: Ставка ВГК. Документы и материалы. 1942 г.....с.205).

Но все эти меры уже запоздали. Своеобразие боев на Керченском полуострове заключалось в том, что они проходили в своего рода коридоре, ограниченном с севера Азовским, а с юга Черным морями. Наступающие немецкие дивизии стремились обогнать отходящие в беспорядке части 44, 47 и 51 -й армий и ударами в направлении моря отрезать им пути отхода на восток. Наиболее сильным ходом в этом направлении был поворот на север 22-й танковой дивизии, сразу отрезавший значительную часть войск Крымского фронта. Упорным сопротивлением советских войск танковая дивизия была скована довольно долго. В это же время гремели бои под Харьковом, и еще 15 мая единственной танковой дивизии в Крыму было приказано выдвигаться в группу Клейста. Но этим планам не суждено было сбыться. Фон Бок писал в своем дневнике:
«Продолжающееся русское сопротивление в Крыму задерживает отправление 22-й танковой дивизии» (Воск Fedor von Op. cit., p.480).

Соединение так и не успело принять участие в боях за Харьков.

Маневры, подобные рывку к Азовскому морю 22-й танковой дивизии, совершались и далее. 132-я пехотная и 28-я егерская дивизии после прорыва линии обороны на Татарском валу повернули на северо-восток и вышли к берегу Азовского моря. Тем самым был построен заслон на пути отступавших к Керчи с Татарского вала частей и соединений Крымского фронта. Такие заслоны собирали обильную кровавую жатву и многочисленных пленных.

Пока другие дивизии отсекали отходившие на Керчь советские войска, введенная в прорыв 170-я пехотная дивизия последовала за бригадой Гродека. Уже 16 мая [280] после 80-километрового перемежающегося боями марша 213-й полк 170-й пехотной дивизии подошел к Керчи и завязал уличные бои в городе. За передовым полком вскоре последовали основные силы дивизии, и над городом взвился флаг со свастикой. С этим мероприятием они несколько поторопились: бои в Керчи в районе горы Митридат, железнодорожной станции, завода имени Войкова продолжались до 20 мая. После исчерпания возможностей к сопротивлению в городе защитники Керчи ушли в Аджимушкайские каменоломни. В центральных каменоломнях обороной руководил бывший командир 138-й стрелковой дивизии П.М.Ягунов, работники управления фронта И.П.Парахин и Е.Малых. Борьба в изолированных противником пещерах продолжалась 170 дней. Аджимушкай впоследствии назвали «Керченским Брестом».

Эвакуация с Керченского полуострова продолжалась с 15 по 20 мая. По приказу вице-адмирала Октябрьского в район Керчи с ближайших баз и портов собрали баржи, сейнеры, тральщики, боты, баркасы и буксиры, торпедные и сторожевые катера. Всего удалось эвакуировать около 140 тыс. человек. Л.З.Мехлис эвакуировался одним из последних, вечером 19 мая. В последние дни керченской драмы он, казалось, искал смерти. Человек несомненной личной храбрости, он носился на «газике» под огнем, пытаясь остановить отходящие войска, фанатично рвался вперед. Небритый, с запекшейся кровью от легкого ранения на лбу - таким предстал всемогущий Л.З.Мехлис перед солдатами и командирами рухнувшего фронта. Но ему не суждено было погибнуть от пули или осколка и тем самым разделить судьбу многих из тех, чьи жизни были ему доверены зимой 1942 г. Как бы самому Льву Захаровичу этого ни хотелось. В памяти людской он навсегда останется зловещей, а не героической фигурой и одним из главных виновников катастрофы Крымского фронта в мае 1942 г. [281]

В ночь на 20 мая на корабли под огнем минометов и пулеметов погрузились последние подразделения, прикрывавшие эвакуацию остатков войск Крымского фронта на Таманский полуостров. Директивой Ставки Крымский фронт и северо-кавказское направление ликвидированы. Остатки войск направлялись на формирование нового Северо-Кавказского фронта. Его командующим был назначен маршал С.М. Буденный.

Уже 4 июня 1942 г. за подписями И.В.Сталина и А.М.Василевского вышла директива Ставки ВГК №155452, озаглавленная «О причинах поражения Крымского фронта в Керченской операции». В ней указывалось на «непонимание природы современной войны» командованием Крымского фронта и его армиями и выдвигались обвинения в «бюрократическом и бумажном методе руководства». В директиве Ставки также были озвучены наказания для тех людей, которые «опозорили страну и должны быть прокляты». Представитель Ставки ВГК армейский комиссар 1-го ранга Л.З.Мехлис был снят с постов замнаркома обороны и начальника Главного политуправления Красной Армии и понижен в звании до корпусного комиссара. Сразу после катастрофы в Крыму он стал членом Военного совета 6-й армии, впоследствии был членом Военного совета Воронежского, Волховского и ряда других фронтов. Участвовал в оборонительных боях летом и осенью 1942 г., в прорыве блокады Ленинграда и сражении на Курской дуге. Генерал-лейтенант Д.Т.Козлов был снят с поста командующего фронтом и понижен в звании до генерал-майора. Дивизионный комиссар Ф.А.Шаманин снят с поста члена Военного совета фронта и понижен в звании до бригадного комиссара. Генерал-майор П.П.Вечный снят с должности начальника штаба фронта (единственный, кто расстался со своей должностью без понижения в звании). Генерал-лейтенант С.И. Черняк и генерал-майор К.С.Колганов были сняты с постов командующих уже не существующими армиями и [282] понижены в звании до полковников. С.И.Черняк вернул себе звание 3 июля 1944 и до конца войны не поднимался выше командира дивизии. К.С.Колганов осенью 1943 г. стал генерал-лейтенантом и до конца войны командовал стрелковым корпусом. Генерал-майор Е.М.Николаенко был снят с поста командующего ВВС фронта и понижен в звании до полковника.

Итоги и уроки

Керченская оборонительная операция мая 1942 г. - это хороший пример сражения, в котором промедление оказывалось «смерти подобно». Асимметричное построение войск способствовало успеху той стороны, которая делает первый ход. Общая обстановка (прибытие трех свежих соединений) благоприятствовало первому ходу Манштейна. Огромное преимущество давало немецкому командованию наличие эффективного эшелона развития успеха в лице танковой дивизии.

Вместе с тем катастрофу нельзя считать неизбежной. В специфических условиях удержания узкого фронта, который невозможно было обойти, Крымский фронт мог длительное время удерживать Парпачский перешеек и не позволять противнику выйти на оперативный простор своими подвижными соединениями. Сил для выполнения этой задачи у него было более чем достаточно. Однако у командования Крымского фронта был скудный выбор. С одной стороны, переход к обороне гарантировал устойчивость положения войск. С другой стороны, переход к пассивному ожиданию мог привести к смене целей немецкого командования в Крыму и изменению последовательности выполнения задач по очистке полуострова от советских войск. Первой целью наступления мог стать Севастополь. Затем высвободившиеся под Севастополем соединения рокируются [283] на Керченский полуостров, и катастрофа повторяется по схожему с реальными событиями сценарию. В сущности советские и немецкие войска в первый год войны находились в неравных условиях: у немцев был ключик к преодолению позиционного кризиса в лице тактики штурмовых групп. Красная Армия только училась новым технологиям ведения войны. Поэтому Парпачский перешеек мог быть пройден только в одну сторону, с запада на восток. Наступление Крымского фронта 11-я армия могла остановить и остановила в феврале - марте 1942 г. Наступление крупных сил немецкой пехоты при поддержке авиации, танков и штурмовых орудий было очень трудно остановить даже плотно построенными войсками.

Так или иначе, первый выпад пришедшего в себя вермахта состоялся. Для удержания стратегической инициативы Красной Армии требовалось громить немецкие дивизии с большим темпом, чем поступало пополнение людьми и техникой с запада. В Крыму же на смену бросившей технику 46-й пехотной дивизии прибыли одна егерская и одна танковая дивизия. Введенные советским командованием свежие соединения были в значительной мере ослаблены неудачными наступательными боями февраля - марта 1942 г. Результат не заставил себя ждать. С 8 мая Крымский фронт потерял 162 282 человек, 4646 орудий и минометов, 196 танков, 417 самолетов, 10,4 тыс. автомашин, 860 тракторов и другое имущество. На Таманский полуостров удалось эвакуировать около 140 тыс. человек, 157 самолетов, 22 орудия и 29 установок PC. Немцами в качестве результата операции «Охота на дроф» было заявлено о 170 тыс. пленных, захвате и уничтожении 258 танков и 1100 орудий. Советские войска были вынуждены эвакуироваться с Керченского полуострова, и в этих условиях изолированный Севастополь был обречен.

http://militera.lib.ru/h/isaev_av4/11.html

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 19 янв 2011, 21:43 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Керченско-Феодосийская десантная операция.(25.12.1941 – 2.01.1942)

В период, когда на западном (под Москвой) и северо-западном (под Тихвином) направлениях советско-германского фронта в декабре 1941 года шло контрнаступление Красной Армии, обстановка на южном крыле характеризовалась стабилизацией, в частности на донбасском направлении. В то же время в районе Севастополя советские войска в ходе тяжелых и упорных оборонительных боев отразили второе наступление 11-й немецкой армии. Но противник приблизился на 6—7 км к городу, и положение его защитников значительно осложнилось. Практически вся территория, обороняемая нашими войсками, оказалась под огнем вражеской артиллерии.
Скрытый текст:
В этой обстановке советское Верховное Главнокомандование приняло решение расширить фронт контрнаступления и подключить к активным действиям Закавказский фронт и Черноморский флот. 7 декабря Ставка поставила перед командованием Закавказского фронта задачу в двухнедельный срок подготовить и провести десантную операцию для овладения Керченским полуостровом.

План операции, представленный командованием Закавказского фронта (командующий — генерал-лейтенант Д. Т. Козлов, член Военного совета — дивизионный комиссар Ф. А. Шаманин, начальник штаба — генерал-майор Ф. И. Толбухин), Ставка ВГК утвердила.
Замысел операции состоял в том, чтобы одновременной высадкой 51-й и 44-й армий в район Керчи и в Феодосийский порт окружить и уничтожить керченскую группировку противника. В дальнейшем предполагалось развить наступление в глубь полуострова, деблокировать войска Севастопольского оборонительного района и полностью освободить Крым. Высадка войск была возложена на Черноморский флот и входившую в его состав Азовскую военную флотилию. Общее руководство операцией осуществлял командующий Закавказским (с 30 декабря — Кавказским) фронтом генерал Д. Т. Козлов.

В соответствии с указанием Ставки ВГК был составлен уточненный план операции, и 13 декабря командующий Закавказским фронтом отдал директиву на проведение десантной операции.

Высадку десантов было намечено осуществить одновременно на широком 250-км фронте побережья Керченского полуострова (от Арабатской Стрелки до Феодосии), что должно было рассредоточить внимание и усилия оборонявшихся войск противника. Главный удар намечалось нанести на феодосийском направлении силами 44-й армии во взаимодействии с Черноморским флотом.

Второй удар должна была нанести 51-я армия во взаимодействии с Азовской военной флотилией и Керченской военно-морской базой на керченском направлении. Подготовку операции приказывалось закончить к 19 декабря. Начало операции было назначено на 21 декабря.

Нельзя не отметить, что шести суток, отводимых на подготовку десантной операции, было явно недостаточно, чтобы полностью подготовить силы и средства.

Керченская группировка противника состояла из частей 46-й пехотной дивизии 11-й немецкой армии, 8-й румынской кавалерийской бригады, двух танковых батальонов, двух полков полевой артиллерии и пяти зенитных артиллерийских дивизионов. К началу января 1942 года группировка врага была усилена 73-й пехотной дивизией. Общая численность ее не превышала 25 тыс. человек. С воздуха войска прикрывали две авиагруппы. Учитывалось, что с началом операции противник может перебросить на Керченский полуостров подкрепления из-под Севастополя. Основа обороны на Керченском полуострове представляла собой систему укрепленных опорных пунктов, которые располагались вдоль побережья и состояли из укреплений полевого типа, находившихся в огневой взаимосвязи. Город Феодосия был превращен в узел противодесантной обороны. Его гарнизон насчитывал более 2 тыс. человек.

Общая численность вражеских войск на Керченском полуострове достигала: личного состава — до 25 тыс. человек, орудий — до 180, танков—118.

На аэродромах в районе Керчи базировались две группы авиации, имевшие до 100 самолетов. Кроме того, группировку войск противника на Керченском полуострове могла поддерживать авиация с аэродромов, расположенных в районах Симферополя, Саки.

Действовавшие на Черном море военно-морские силы противника базировались в портах Румынии и Болгарии и активных боевых действий против Черноморского флота не предпринимали, ограничиваясь обеспечением морских сообщений вдоль побережья Болгарии и Румынии.

Для блокады осажденного Севастополя с моря на подходе к нему действовали 2—3 подводные лодки и до 20 торпедных катеров. В Керчи и Феодосии противник кораблей не имел. Минные заграждения были выставлены только в Феодосийской бухте.

Керченской группировке противника противостояла располагавшаяся на Таманском полуострове часть сил Закавказского фронта — 51-я и вновь формируемая 44-я армии. В составе 51-й армии, которой командовал генерал-лейтенант В. Н. Львов, насчитывалось четыре стрелковые дивизии, стрелковая бригада, бригада морской пехоты. 44-я армия под командованием генерал-майора А. Н. Первушина формировалась в районах Анапа, Новороссийск, Туапсе в составе четырех стрелковых и двух горнострелковых дивизий, бригады морской пехоты. В резерве командующего войсками Закавказского фронта на Таманском полуострове находились три стрелковые и кавалерийская дивизии, танковый батальон.

Таким образом, всего в 20-х числах декабря на Таманском полуострове в составе войск Закавказского фронта находилось 14 дивизий и 3 бригады.

Военно-воздушные силы Закавказского фронта и армий на 20 декабря насчитывали около 500 самолетов. Однако 2/3 самолетов были устаревших конструкций. Скоростных же истребителей и бомбардировщиков насчитывалось не более 15%. Экипажей, подготовленных к бомбометанию с пикирования, не было. Основная часть самолетов базировалась на удаленных от района боевых действий аэродромах Кавказа — в Моздоке, Сальске, Тихорецке, Армавире, Ставрополе.

Черноморский флот (командующий — вице-адмирал Ф. С. Октябрьский, член Военного совета — дивизионный комиссар П. М. Кулаков, начальник штаба — контр-адмирал И. Д. Елисеев насчитывал около 100 надводных кораблей и более 50 подводных лодок. Десантных судов специальной постройки не имелось. Основные силы флота были рассредоточены в базах Кавказского побережья — Новороссийске, Туапсе, Поти, Батуми. Незначительная часть боевых и вспомогательных кораблей находилась в Севастополе.

Азовская военная флотилия, которой командовал контр-адмирал С. Г. Горшков, имела до 25 кораблей. Корабли флотилии несли дозор у северного побережья Таманского полуострова и обеспечивали морские сообщения в юго-восточной части Азовского моря.

Керченская военно-морская база (командир — контр-адмирал А. С. Фролов после оставления Керчи была передислоцирована в Тамань. В составе базы было 26 торпедных и сторожевых катеров, которые несли дозор в Керченском проливе.

В целом общее превосходство в надводных кораблях и подводных лодках на Черном море было на стороне нашего флота.

Осуществление принятого решения было несколько отложено в связи с тем, что обстановка под Севастополем потребовала перебросить туда 20 и 21 декабря часть сил (345-ю стрелковую дивизию и 79-ю бригаду морской пехоты), предназначаемых к высадке десанта в Феодосию. Для перевозки соединений использовалась часть боевых кораблей и транспортов флота, подготовленных к перевозке десанта. В связи с этим план десантной операции пришлось уточнять.

Изменения, внесенные командованием фронта в план операции, излагались в директивах штаба фронта, отданных 23 декабря, и сводились к тому, чтобы высадку десантных войск проводить последовательно.

Соединения 51-й армии и часть сил 44-й армии должны были высадиться утром 26 декабря на северном и восточном побережьях Керченского полуострова, а основные силы 44-й армии — 29 декабря в Феодосии, а также выбросить воздушный десант в районе Владиславовки.

51-й армии предстояло высадить десанты севернее и южнее Керчи, овладеть городом и Керченским портом, а затем и Турецким валом и развивать наступление на Владиславовку. Высадку войск армии осуществляли Азовская военная флотилия и Керченская военно-морская база. В целях достижения внезапности высадку десанта намечалось начать за два часа до рассвета 26 декабря без артиллерийской и авиационной подготовки.

44-я армия должна была основными силами высадиться в районе Феодосии, захватить и прочно оборонять город и Ак-Монайский перешеек, а частью сил наступать в восточном направлении на Марфовку с задачей во взаимодействии с войсками 51-й армии уничтожить группировку противника на Керченском полуострове. Затем развить успех в западном направлении на Белозерск (Карасубазар). Высадку 44-й армии обеспечивал Черноморский флот. Для захвата Феодосийского порта были выделены подразделения морской пехоты. Высадку планировалось осуществить с боевых кораблей после короткого, но мощного огневого налета корабельной артиллерии.

Кроме того, намечалось высадить десанты в районе горы Опук и ударом в направлении Ортаэли содействовать форсированию 51-й армией Керченского пролива и в районе Коктебель не допустить подхода резервов противника со стороны Судака.

Воздушный десант в составе парашютного батальона предполагалось выбросить в ночь на 30 декабря в район Владиславовки, захватить аэродром противника и обеспечивать посадку и дальнейшие действия своей фронтовой авиации.

Все силы Черноморского флота разделялись на две группы: группу «А», предназначенную для высадки у Феодосии, и группу «В» — для высадки у горы Опук. Кроме того, был выделен специальный отряд прикрытия. Обе группы и отряд прикрытия подчинялись командующему Черноморским флотом.

Военно-воздушные силы фронта и флота должны были наносить удары по аэродромам противника в Крыму и на северном побережье Азовского моря; прикрывать перегруппировку и сосредоточение войск и кораблей; обеспечивать посадку войск на суда, переход десантов морем и высадку их на берег, поддерживать действия войск фронта по окружению и уничтожению вражеской группировки.

Перегруппировка и сосредоточение войск 51-й и 44-й армий проводились с 3 по 26 декабря. Из-за плохого состояния дорог (после продолжительных дождей и снегопадов) подготовка операции затянулась и проводилась не всегда скрытно. Особенно большие трудности возникли с базированием авиации. Аэродромы Краснодарского края и Таманского полуострова к началу операции оказались неподготовленными. Размокшие от дождей посадочные площадки не позволили принять самолеты с тыловых аэродромов. Часть авиации Черноморского флота пришлось использовать для прикрытия войск Севастопольского оборонительного района. В итоге в операции приняло участие гораздо меньше самолетов, чем планировалось. Поэтому завоевать господство в воздухе над районами высадки не удалось.

Десантная операция началась в установленный планом срок.

В ночь на 25 декабря 1941 года была произведена посадка войск 224-й стрелковой дивизии и 83-й стрелковой бригады 51-й армии в Темрюке и Кучугурах. Во второй половине дня 25 декабря 1-5-й десантные отряды начали движение по заданным курсам с расчетом прибыть в назначенные районы высадки за два часа до рассвета 26 декабря.

Однако из-за начавшегося сильного шторма и непрерывных налетов вражеской авиации 1-й и 2-й отряды произвести полностью высадку в районе мыса Зюк не смогли. Большая часть подразделений отрядов вернулась в Темрюк. Не удалась высадка 3-го и 5-го отрядов.

Наиболее удачной была высадка 4-го отряда в районе мыса Хрони. Этот отряд в 6 часов 30 минут пришел в назначенный район и немедленно приступил к высадке, которая проводилась под прикрытием огня двух канонерских лодок. К 13 часам 26 декабря высадка отряда полностью была завершена, и войска закрепились на захваченном плацдарме.

Предпринятые 27 и 29 декабря попытки продолжать высадку из-за шторма на море и сильного сопротивления врага оказались безрезультатными. Дальнейшая высадка войск 51-й армии стала возможной лишь 30 декабря.

Всего с 26 по 31 декабря Азовская военная флотилия высадила более 6 тыс. человек и перебросила 9 танков, 10 орудий (37-, 76-мм калибра), 28 минометов и 204 тонны боеприпасов. Посадка войск 51-й армии на корабли Керченской военно-морской базы проходила неорганизованно. В назначенное время посадку закончил только один из трех.

Опоздание с посадкой привело к нарушению графика перехода отрядов через Керченский пролив. Кроме того, суда в районы высадки подошли в разное время.

В первый день наиболее удачно высадка была произведена в районе Камыш-Бурун. Она производилась под прикрытием дымовой завесы, поставленной специально выделенными катерами, и при поддержке огня артиллерии с Таманского полуострова. 27 декабря высадка не производилась вследствие сильного шторма (7—8 баллов). Она возобновилась 28 декабря и продолжалась до 30 декабря.

Всего с 26 по 29 декабря в районе Камыш-Бурун из состава 302-й стрелковой дивизии было высажено более 11 200 человек и выгружено 47 орудий, 229 пулеметов, 198 минометов, 12 автомашин, 210 лошадей.

Высадка десанта 44-й армии в районе горы Опук, проводившаяся силами Черноморского флота, не удалась.

В целом с 26 по 31 декабря Азовская военная флотилия, Керченская военно-морская база и частично Черноморский флот, несмотря на ряд серьезных недостатков в организации посадки и высадки войск, сильное сопротивление врага, а также крайне неблагоприятную метеорологическую обстановку, высадили на Керченский полуостров часть войск и боевой техники. Однако десанты имели очень мало артиллерии и танков. Поэтому они вместо планируемого наступления вынуждены были перейти к обороне, ведя упорные бои с противником, который принимал все меры к тому, чтобы сбросить их в море.

Военно-воздушные силы фронта и флота не оказали достаточной помощи войскам. За 26 декабря авиация 51-й армии совершила всего 80 самолето-вылетов, авиация 44-й армии – 21 самолето-вылет, военно-воздушные силы флота – 24 самолето-вылета.

Истребительная авиация из-за удаленности аэродромов не могла организовать надежное прикрытие десантных отрядов с воздуха в районах высадки, особенно в наиболее отдаленных (мыс Зюк). Не выполнены были и задачи по прикрытию войск во время их перехода морем, высадки и развития боевых действий на берегу.

Операция в первые дни после высадки войск 51-й армии развития не получила.

Лишь после овладения Феодосией и создания угрозы коммуникациям действовавшей на полуострове группировкие противника произошло резкое изменение обстановки на Керченском полуострове в пользу советских войск.

Высадка 44-й армии в районе Феодосии проходила более успешно. Она началась в 4 часа утра 29 декабря после короткой артиллерийской подготовки. Благодаря достигнутой внезапности штурмовые отряды быстро овладели важными объектами порта и создали благоприятные условия для действий войск первого эшелона. В короткий срок были переброшены десантные подразделения с крейсеров «Красный Крым» и «Красный Кавказ», с эсминца «Шаумян» и других кораблей. Одновременно эти корабли поддерживали огнем своих орудий действия десанта на берегу.

Начавшиеся после рассвета налеты вражеской авиации были отражены огнем корабельной зенитной артиллерии и истребительной авиацией Черноморского флота. Боевые корабли 29 декабря маневрировали в заливе и вели артиллерийский огонь, поддерживая действия десанта.

Вечером 29 декабря в Феодосийском порту началась высадка войск с транспортов. К утру 30 декабря Феодосия была полностью освобождена от противника.

30 и 31 декабря была осуществлена высадка остальных сил 44-й армии, начавшей наступление на север для занятия Ак-Монайского перешейка.

С 28 по 31 декабря были перевезены и высажены в районе Феодосии 157-я и 236-я Стрелковые дивизии, 63-я горно стрелковая дивизия и 251-й стрелковый полк 9-й горно стрелковой дивизии. Всего было доставлено: людей — 23 тыс. человек, лошадей — 1550, танков — 34, орудий — 109, минометов — 24, автомашин и тракторов — 334, боеприпасов — 734 тонны и других грузов — 250 тонн.

Успешная высадка войск 44-й армии в Феодосии резко изменила обстановку на Керченском полуострове. Для всей группировки противника, находившейся в восточной части полуострова, создалась угроза окружения. Командование 11-й немецкой армии вынуждено было принять решение о выводе своих войск с полуострова. 30 декабря противник оставил Керчь без боя.

Командующий 51-й армией не использовал ранее высадившиеся части 224-й стрелковой дивизии и 83-й стрелковой бригады для немедленного преследования отходившего противника. Врагу удалось оторваться от войск 51-й армии, продолжавших дальнейшую высадку и развертывание в районе Керчи.

В это время решающую роль могли бы сыграть войска 44-й армии, захватив Ак-Монайский перешеек и не допустив отхода противника с Керченского полуострова. Однако их наступление развивалось крайне медленно. Немецко-фашистское командование, обеспечивая отвод своих войск с Керченского полуострова, организовало упорную оборону в районе севернее Феодосии силами резервов, срочно подтянутых из других районов Крыма, в частности силами войск, переброшенных из-под Севастополя.

К исходу 31 декабря войскам 44-й армии в результате тяжелых боев удалось продвинуться лишь на 10—15 км и захватить Владиславовку. 1 января 1942 года войска 44-й армии продвинуться в северном направлении не смогли.

Воздушный десант, выброшенный только 31 декабря в районе Арабат (вместо Владиславовки), был малочисленным (один парашютный батальон). Его действия ограничились занятием небольшого района и существенного влияния на ход операции не оказали.

Попытка командования 51-й армии перерезать пути отхода противнику была предпринята с опозданием и успеха не имела, так как решение командующего 51-й армией на высадку морского десанта в составе одной бригады в районе Ак-Моная было принято только 31 декабря, причем выполнение его не было обеспечено необходимым количеством десантных судов. Вышедшие 1 января транспорты с одним батальоном этой бригады на пути в Ак-Монай были затерты льдами и до района высадки не дошли.

30—31 декабря и 1 января противник вывел части 46-й пехотной дивизии с Керченского полуострова. При отходе дивизия понесла значительные потери от нашей авиации, наносившей удары по колоннам противника.

Немецко-фашистское командование было вынуждено срочно усилить свои войска на феодосийском направлении. В начале января северо-западнее и западнее Феодосии кроме 46-й пехотной дивизии, уже действовали части 73-й пехотной дивизии и румынского горнострелкового корпуса. Кроме того, на подходе к этому району находились 132-я и 170-я пехотные дивизии, переброшенные из-под Севастополя, где героическими усилиями воинов Севастопольского оборонительного района было сорвано второе наступление немецко-фашистских войск.

К исходу 2 января советские войска вышли на рубеж Киет, Коктебель, где встретили организованное сопротивление врага. На этом операция по овладению Керченским полуостровом закончилась.

Керченско-Феодосийская десантная операция завершилась захватом важного оперативного плацдарма в Крыму — освобождением Керченского полуострова, овладением важными опорными пунктами противника в Крыму — городами и морскими портами Керчь и Феодосия, войска продвинулись на запад на 100—110 км. В итоге операции упрочилось положение войск Севастопольского оборонительного района. Немецкое командование 1 января 1942 года было вынуждено прекратить свое второе наступление на Севастополь и перебросить оттуда часть сил в район Феодосии. Керченская группировка противника понесла большие потери.

Эти результаты были достигнуты благодаря героическим действиям сухопутных войск и флота. Операция, проводившаяся как часть контрнаступления Красной Армии, развернувшегося в декабре 1941 года, была самой крупной морской десантной операцией в ходе Великой Отечественной войны. Главное ее значение заключалось в том, что противник лишился возможности использовать Керченский полуостров как плацдарм для проникновения на Кавказ. Вместе с тем она отвлекла часть сил врага из-под Севастополя, облегчив его защитникам отражение второго вражеского штурма.

Несмотря на ряд недочетов, допущенных в Керченско-Феодосийской десантной операции, советские Вооруженные силы приобрели опыт в организации и проведении таких операций, который был использован в последующих десантных операциях Великой Отечественной войны.

http://wwii-soldat.narod.ru/OPER/ARTICLES/014-kerch.htm

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 20 янв 2011, 00:10 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Керчь в Великую Отечественную Войну.
СообщениеСообщение добавлено...: 06 фев 2011, 23:33 
В сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 19075
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4277 раз.
Поблагодарили: 7424 раз.
Пункты репутации: 75
Искатели: АРХИВ ПОДЗЕМНОГО ГАРНИЗОНА

phpBB [media]

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 119 ]  На страницу 1, 2, 3, 4, 5 ... 12  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Перейти:  
cron


Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group (блог о phpBB)
Сборка создана CMSart Studio
Тех.поддержка форума
Анализ сайта