Форум "В Керчи"

Всё о городе-герое Керчи.
Текущее время: 25 май 2018, 04:28
Книга Памяти Керчи Крым - твой! О Крыме и отдыхе в Крыму


Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 22 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 00:06 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Март - апрель


Город жил фронтовой жизнью, напрягая все силы для выполнения главной задачи - помощи фронту. К апрелю 1942 года в результате бомбежек большинство предприятий были разрушены полностью или частично. Крупнейшие из них - металлургический и судоремонтный день и ночь дымили в развалинах. Однако в цехах, у которых порой не было не то что крыш, но и стен, кипела работа: город выполнял заказы фронта. Люди ночевали в цехах, работая по 18-20 часов в сутки. Они оставались здесь порой и потому, что им некуда было идти. Их дома представляли такие же развалины, как заводские цеха.
Вот как рассказывается об этом в информации Крымского обкома партии в ЦК ВКП(б) о результатах налетов вражеской авиации на Керчь и Севастополь и принятых мерах по обеспечению нормальной жизни и работы в условиях бомбежек:
"...За последнее время вражеская авиация участила налеты на города Керчь и Севастополь с тем, чтобы сорвать работу тыла, внести растерянность и деморализацию в среду трудящихся, самоотверженно работающих над восстановлением разрушенного немецкими оккупантами хозяйства, над выполнением заказов для фронта.
За первый квартал и 10 дней апреля текущего года в налетах на город Керчь участвовало 304 самолета, из коих 207 самолетов Ю-88 и 77 ХЕ-111.
Сигнал воздушной тревоги за это время подавался 126 раз, общей продолжительностью 72 часа 42 минуты".
Особенно интенсивными налеты врага на Керчь были в конце марта и начале апреля 1942 года. За этот период на город было сброшено 930 авиабомб, которые принесли большие разрушения и человеческие жертвы. В городе оказались разрушенными 131 и повреждено 15 зданий, металлургический завод и железнодорожный вокзал, выведены из строя 600 погонных метров железнодорожного полотна, ...450 метров телефонного кабеля и 2500 метров телефонных проводов. Городские органы учли за первый квартал и 10 дней апреля 500 человек раненых и 396 убитых.
"Несмотря на продолжающиеся налеты вражеской авиации,- говорится дальше в информации,- в Керчи и Севастополе не прекращается работа предприятий. Гитлеровским бандитам не удается деморализовать нашу работу. Наоборот, трудящиеся Керчи и Севастополя с еще большей энергией и самоотверженностью работают над выполнением заказов для фронта.
Принимаются необходимые меры к быстрейшему восстановлению объектов, пострадавших от бомбежки...
Областным комитетом ВКП(б) проведен и проводится ряд мероприятий, обеспечивающих бесперебойную работу предприятий, учреждений и по укрытию населения..."
Варварство фашистов не знало предела. Над зданием гостиницы "Керчь" развевался флаг Красного Креста. Но гитлеровцы систематически бомбили госпиталь.
Писатель Петр Павленко позднее скажет об этом времени:
"...В страшном тыловом городе, бомбимом от зари до зари, всегда что-нибудь горело или взрывалось. Когда я увидел опустошенный Сталинград, он не потряс мое воображение, ибо до него я уже увидел Керчь.
Территория Сталинградского тракторного завода была так же изуродована, как и площадка завода имени Войкова, и оба эти завода вдруг сразу стали похожими один на другой, как две гигантские братские могилы..."
В такой обстановке областной и городской комитеты партии приняли решение перебазировать основные промышленные предприятия, выполнявшие заказы фронта, под землю, в катакомбы. Населению также предстояло укрыться от бомбежек под землей. Решение этих задач было возложено на секретарей обкома партии Л. Е. Спектора и С. Н. Грачева, на партийные и советские органы города.
В середине апреля буквально в течение нескольких дней Старокарантинские каменоломни вдруг преобразились. Исчезла тишина и гулкость многокилометровых подземных лабиринтов, они оживились человеческим многоголосьем, стрекотом электродвижков и гулом металлорежущих станков, запахом свежего, только что вынутого из печи хлеба и даже звонкоголосой возней детишек, которые еще не успели пойти в школу. Подземным городом, подземным промышленным комбинатом стала Керчь весной сорок второго. Такого за две с половиной тысячи лет своей истории город еще не знал.
И подземный город жил, подземный комбинат работал для фронта. Коллективы судоремонтных предприятий, железорудного комбината, разместившиеся в Старокарантинских каменоломнях и в подземных штольнях в районе крепости Еникале, ремонтировали танки, автомашины, другую военную технику, готовили узлы и детали для судов, стоявших на ремонте у причалов, производили корпуса для гранат и мин. Артель "Гарантия" шила обмундирование для частей Красной Армии. Артель "Красный Октябрь" ремонтировала обувь. Под землей выпекали хлеб для населения и воинских частей.
Особую заботу городской комитет обороны проявлял о гражданском населении. Проверив в середине апреля условия жизни и быта керчан, переселившихся в катакомбы, он принял постановление, в котором были предусмотрены широкие меры по улучшению бытового и медицинского обслуживания жителей подземного города. Предполагалось создать вблизи Аджимушкайских и Булганакских каменоломен обмывочные и медицинские пункты, открыть передвижную взрослую и две детские парикмахерские, организовать бесперебойную продажу хлеба и других продуктов, а большую часть населения обеспечить горячей пищей, организовать выдачу хлебных карточек на местах переселения, в том числе и на окраине города, там, где люди жили в полуразрушенных, но еще пригодных для жилья домах. Для проведения этих мероприятий были выделены постоянные представители горисполкома, к работе широко привлекались общественность, комсомольцы и молодежь.
С новой силой заработал подземный комбинат, давая больше продукции фронту.
Вся эта работа городского комитета обороны, городских партийной и комсомольской организаций принесла свои плоды. За три месяца 1942 года основные предприятия города выпустили всевозможной продукции более чем на 3 миллиона рублей, в том числе для фронта - свыше чем на 2 миллиона рублей. А с января по май керченские предприятия дали 1100 катков для средних танков, построили бронепоезд, отремонтировали 35 пушек, 215 пулеметов, 80 минометов, 7 тысяч винтовок и много другого оружия и снаряжения.
Сразу же после освобождения города от оккупантов одновременно с восстановлением разрушенных предприятий керчане - потомственные рыбаки - взялись налаживать работу рыболовецких колхозов и рыбозаводов. Только за первые пять свободных дней рыбаки колхозов имени Войкова и имени Моссовета сдали на колхозные склады до 1500 сетей для ловли сельди. Так было и в других хозяйствах. Собранный и отремонтированный флот - 37 самоходных и 310 несамоходных судов - тут же вышел на промысел. Буквально под носом у противника, маскируясь от самолетов с черными крестами, рыбаки трудились сутками, стараясь добыть как можно больше рыбы, которая шла главным образом в воинские части. С января по май 1942 года керченские рыбаки выловили 25 тысяч 869 центнеров рыбы. Причем они занимались не только этим сугубо мирным трудом. На их счету немало успешно выполненных боевых заданий командования: они вели разведку и наблюдение за противником, перевозили боеприпасы и снаряжение с кавказского берега пролива в Керчь.
В начале 1942 года войска Крымского фронта, заняв Керченский полуостров, вели активные боевые действия против фашистских захватчиков на земле, в море и в воздухе. Наши войска упорно атаковали врага, нанося ему ощутимые потери.
Так, еще в феврале соединения 51-й армии, действовавшие на правом крыле фронта, потеснили противника. На освобожденной территории были захвачены богатые трофеи - более 120 артиллерийских орудий, много минометов, большое количество другого вооружения и техники.
В марте понесла значительный урон введённая фашистским командованием в бой 22-я танковая дивизия: наши войска отбили все ее атаки, уничтожили 50 танков, в результате чего гитлеровцы вынуждены были отвести дивизию в тыл для пополнения.
Однако развить наступление Крымскому фронту не удалось. Авиация противника продолжала бомбить позиции советских войск, минировала Керченский пролив, побережье Черного моря.
Войскам Крымского фронта по указанию Ставки Верховного Главнокомандования пришлось перейти к обороне, чтобы сковать большие силы моторизованных полчищ врага и сорвать планы фашистского командования по захвату Севастополя - главной базы Черноморского флота.
Части и службы Крымского фронта, находившиеся в Керчи, также во время непрекращавшихся вражеских бомбежек избрали местом своего укрытия каменоломни.
В Центральные катакомбы перешел в апреле 1942 года отдел боевой подготовки Крымского фронта во главе с полковником П. М. Ягуновым и резерв командно-политического состава, которым командовал капитан В. М. Левицкий.
В Малых каменоломнях, также находящихся в Аджимушкае, однако не сообщающихся с Центральными, разместился батальон 1-го запасного фронтового стрелкового полка, которым командовал старший лейтенант М. Г. Поважный.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 09:58 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Май


11 мая по радио прозвучала очередная сводка Совинформбюро:
"В течение 11 мая на Керченском полуострове наши войска вели упорные бои с перешедшими в наступление немецко-фашистскими войсками..."
Кровопролитные бои на Керченском полуострове шли уже три дня.
Утром 8 мая немецко-фашистские войска перешли в наступление против войск Крымского фронта.
К исходу дня враг прорвал оборону 44-й армии и вклинился в наши боевые порядки на глубину до восьми километров.
События развивались стремительно. На следующий день, 9 мая, враг снова пошел в наступление.
В районе села Батальное оборону держали воины 72-й Кубанской кавалерийской дивизии. Мужественно сражались кавалеристы, стремясь сдержать натиск моторизованных частей врага - до ста танков, поддерживаемых пехотой, устремились через Батальное на север.
Чтобы избежать угрозы окружения 51-й и действовавшей на правом фланге 47-й армий, командование Крымского фронта выдвинуло вперед 236-ю стрелковую дивизию, 56-ю танковую бригаду и 229-й отдельный танковый батальон. Бой был тяжелым, и продолжался он до наступления ночи. Фашисты не досчитались 50 сгоревших и разбитых танков.
После неудачной попытки окружить 51-ю и 47- ю армии в районе села Батальное фашистское командование попыталось осуществить этот замысел в районе села Бранное поле.
На исходе 10 мая и здесь разгорелась смертельная схватка. Натиск врага отражали части 77-й горнострелковой дивизии, а также 40-я и 55-я танковые бригады. Не жалела снарядов вражеская артиллерия, волна за волной шли на боевые порядки наших войск гитлеровские бомбардировщики, но наши войска - и пехотинцы, и танкисты - стремились любой ценой задержать противника, стояли насмерть. Дивизия с помощью танкистов удерживала позиции всю ночь, обеспечивая тем самым отход двух армий. И только выполнив поставленную задачу, она отошла сама. А фашисты оставили на поле боя около 20 танков и два батальона пехоты.
Жестокие бои вели также воины 44-й армии. Об этом свидетельствует сохранившееся донесение командира 276-й стрелковой дивизии, составленное 10 мая, в котором говорится, что в соединении осталось всего 369 человек, боеприпасы имеются лишь на руках у бойцов, продовольствия и горючего нет.
И все же борьба с превосходящими силами 11-й немецкой армии продолжалась.
12-13 мая войска Крымского фронта пытались задержать прорвавшихся на Турецком валу фашистов. В кровопролитных боях участвовали воины всех родов войск. Они наносили ощутимый урон противнику, не прекращали контратаки, До последнего удерживали позиции 39-я танковая бригада и 126-й отдельный танковый батальон...
Используя превосходство в танках и авиации, враг 13 мая прорвался через Турецкий вал и стал развивать продвижение в сторону Керчи...
И снова предместья и окраины древнего города стали ареной жарких схваток красноармейцев и моряков с гитлеровскими захватчиками.
В штабе Манштейна вымуштрованные офицеры каждый час аккуратно доставляли командующему сводки о ходе операции, которая носила условное название "Охота на дроф". На лицах штабистов можно было прочитать некоторую растерянность: "дрофы", то есть красноармейские части Крымского фронта, которым по плану была уготована почти молниеносная гибель, оказались не такими уж беззащитными "птицами".
Уже к исходу первого дня наступления фашистов в штаб Манштейна стали поступать непредвиденные сообщения: "Сотни красноармейцев во главе с комиссарами идут на нас, и мы вынуждены отходить, избегая рукопашных схваток...". "Красные атакуют наши фланги, и путь вперед пока невозможен..." Гитлеровское командование для захвата Керченского полуострова направило главный удар вдоль южного побережья. Сюда Манштейн бросил почти все свои наличные силы, надеясь взять в кольцо основные части Крымского фронта. Однако его части встретили упорное сопротивление советских войск, а застрявшие на размытых, глинистых дорогах фашистские танки оказались хорошими мишенями для наших бронебойщиков...
В те дни берлинская газета "Дер Кампф" вынуждена была отметить, что стойкость и мужество советских бойцов на Керченском направлении могут стать примером для солдат вермахта. А начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер, докладывая Гитлеру о событиях под Керчью, признал: "Я еще не видел такого отчаянного сопротивления..."
В ночь на 14 мая бои под Керчью немного стихли. Затишье оказалось временным - на рассвете схватка разгорелась с новой силой.
Близ города, на окраинах его фашисты не могли сломить упорное сопротивление частей 44, 47 и 51-й армий, матросов Черноморского флота, 83-й бригады морской пехоты, 1-го фронтового запасного стрелкового полка и других воинских подразделений, а также ополченцев - рабочих и рыбаков, старых и молодых керчан, коммунистов и беспартийных, вставших на защиту города.
Утром 14 мая ожесточенные бои шли в пригороде Керчи. За каждый дом, улицу, камень.
Красноармейцы и краснофлотцы проявляли массовый героизм, но сдерживать натиск моторизованных фашистских полчищ было все труднее.
В полдень на главную площадь Керчи прорвались эсэсовцы на мотоциклах. Их удалось уничтожить.
Однако к вечеру на юго-западной окраине города появились передовые части 46-й немецкой дивизии.
Город пылал. Части наших войск, ведя самоотверженные жестокие бои, вынуждены были отходить в район порта, где продолжалась эвакуация гражданского населения, раненых, женщин и детей.
Вода у берега кипела от пуль и бомбовых разрывов. Немало воинов и мирных жителей остались навсегда здесь, на этой узенькой кромке береговой земли, или в соленых, как слезы, водах Керченского пролива...
Защищая переправы от фашистов, упорные бои в Керчи вели воины 44-й армии, бойцы 1-го запасного полка Крымского фронта, 26-го Краснознаменного и 95-го пограничного полков, сводных отрядов под командованием полковника Д. С. Куропатенко, подполковников П. М. Татарчевского, И. М. Пашкова, А. Т. Кияшко и других частей. Севернее сражались воины 51-й армии, арьергард которой обеспечивал эвакуацию войск.
Стойкость воинов армейского заслона во многом способствовала осуществлению этой тяжелейшей эвакуации войск Крымского фронта с Керченского полуострова.
Несмотря на яростный обстрел врага, всего с 14 по 20 мая удалось эвакуировать на Тамань 120 тысяч человек.
Мужество, стойкость, массовый героизм защитников Керченского полуострова нанесли гитлеровским войскам большой урон. 11-я армия врага только с 7 по 20 мая потеряла в боях за Керчь десятки тысяч солдат и офицеров, более 320 самолетов, практически лишилась танковой дивизии - 22-я ударная танковая дивизия Манштейна была разгромлена.
А в это время переправы через Керченский пролив работали на полную нагрузку и даже больше. На таманский берег переправлялось все, что представляло ценность, но прежде всего - люди.
Однако не всем, кто держал оборону города, в эти майские дни пришлось влиться в состав Красной Армии, собиравшей силы по ту сторону Керченского пролива. Прибежищем многих опять стали каменоломни.
...Раненый лежал неподвижно, распластавшись на густой, еще не успевшей пожухнуть траве. Глаза его были закрыты, сознание покинуло человека. Он словно слился с окружавшей его природой, стал неотделимой частицей земли, травы, неба...
Но вот дрогнули опаленные ресницы, раненый чуть шевельнулся, напрягся. Еще не размыкая глаз, он пошарил правой рукой возле пояса. Дрожащие пальцы наткнулись на теплый, прогретый солнцем металл фляжки. Раненый машинально расстегнул кнопку чехла, и фляжка легко оказалась в руке. Он подтянул ее повыше, положил на грудь. На этом силы его иссякли. Полежав без движения с минуту, он решил левой рукой открутить крышку фляги. Но рука не слушалась, а тело пронзила острая боль. Раненый застонал.
Однако мысль о воде не оставляла его. Придя в себя, он пододвинул фляжку здоровой рукой ко рту и взялся зубами за крышку. Она поддалась легко, и уже через мгновение вода, пропахшая металлом, потекла на лицо, сбегая вниз, на траву, по заросшим скулам. Немного воды все-таки попало в рот.
Обессилев от такой тяжелой работы, раненый снова расслабился, и фляжка соскользнула с его груди в траву, упав вниз горлышком. Последние капли живительной влаги пролились на землю.
Раненый снова лежал неподвижно. Сознание понемногу возвращалось к нему.
"Где я? И что с моей рукой?"
Ему стоило большого усилия разомкнуть слипшиеся веки. Резкий свет майского полудня ослепил его. Раненый машинально закрыл глаза, как бы защищаясь, но тут же снова раскрыл их: уж слишком нетихим показалось ему в этот миг голубое небо. И действительно, оно походило на голубую шелковую скатерть, расшитую, особенно по краям, крупными и мелкими крестиками, которые быстро и замысловато двигались, порой пересекая пути друг друга.
В доли секунды сознание раненого прояснилось.
"Самолеты? Чьи? И почему я их не слышу? Контузия!" - понял он.
Ему вспомнился последний бой, когда пехотная рота, в которой он был стрелком, приняла здесь, в степи под Керчью, неравный бой с гитлеровским батальоном. Много парней наших полегло, но фашисты вынуждены были отступить и искать обходные пути на город. Последнее, что осталось в памяти стрелка,- это распустившийся, как петушиный хвост - красное с черным,- взрыв снаряда, ухнувшего почти рядом. Дальше наступил мрак, провал в мир без звуков.
Он попытался еще раз пошевелить левой рукой. Боль была нестерпима. Он закрыл глаза, крепко стиснул зубы. Но вдруг почувствовал на своем лице тень и открыл глаза. Над ним стоял человек в красноармейской форме, с автоматом наперевес. Человек что-то сказал. Раненый его не расслышал, лишь по движению губ понял, что его о чем-то спрашивают.
- Помогите встать,- прохрипел он и не услышал своего голоса.
Неизвестный, видимо, понял его и присел на корточки. Рядом выросли еще две тени. Втроем, бережно, чтоб не задеть окровавленное левое плечо, они поставили его на ноги. Мир закачался в глазах человека, снова стоявшего на земле. Как будто все перевернулось в нем, что-то осело на дно, в ушах сильными толчками начала биться кровь, и вдруг - вот повезло-то! - шумы и шорохи мира ворвались в уши.
- Держись, браток,- сказал тот, который первым помогал ему встать. Сказал тихо, как будто из-под воды.
Так понемногу и разговорились. Оказалось, что это остатки соседней роты, которая тоже стояла насмерть. Человек 30 личного состава во главе с капитаном остались живыми, а значит, боеспособными.
Откуда-то, переданная с рук на руки, появилась санитарная сумка. Перевязка длилась недолго, но после этого раненому полегчало, хотя рука висела на перевязи, перекинутой через шею, как чужая.
- Куда же мы теперь? - спросил раненый.- Где наш штаб?
- Так выходит, что тебе придется идти с нами,- сказал капитан.- А у нас приказ: следовать в район поселка Аджимушкай, там наши держат оборону...
Солдатские сапоги, около 30 пар, свободным строем топали по степной траве. Раненый уже начал ориентироваться и понял, что Керчь осталась за спиной: оттуда доносились раскаты частых взрывов, а степь то там, то тут стрекотала зловещими кузнечиками войны - пулеметными и автоматными очередями.
Павел Максимович Ягунов облюбовал себе один из дальних отсеков, в котором раньше находился штаб фронта, уже эвакуировавшийся на Тамань. Главное помещение отсека очень напоминало обычную комнату: деревянный пол, электрическая лампочка с абажуром, вдоль стен - несколько стульев, два дивана.
15 мая 1942 года, ровно в 10 часов вечера, в отсеке Ягунова началось оперативное совещание с участием представителей штаба обороны города.
- Товарищи,-начал совещание полковник Ягунов,- немецко-фашистские войска упорно наступают и стремятся отрезать наши части от переправы, чтобы окружить их и уничтожить. Штаб фронта, как вам известно, успел эвакуироваться. Справа и слева вдоль моря идут ожесточенные бои, и там, вы тоже это знаете, продолжают сражаться наши товарищи. Вражеское кольцо смыкается. Перед нами поставлена задача: держаться до прихода Красной Армии, то есть наносить врагу максимальный урон при минимальных потерях, бить его с тыла. Это приказ Родины, нашей партии и всего советского народа. И я уверен: все мы, как один, будем стоять насмерть. В создавшихся условиях только мы, коммунисты и комсомольцы, кадровые специалисты РККА, сможем объединить, организовать имеющиеся в каменоломнях боевые силы, чтобы, защищаясь, бить врага, помогать фронту.
Немногословным было и сообщение полковника Федора Алексеевича Верушкина, начальника группы по встрече и учету военнослужащих:
- Мы располагаем немалой силой. Положение с оружием вам известно. К сожалению, нет артиллерии, тяжелых пулеметов, ограничены средства борьбы с танками. Однако принимаются меры для пополнения нашего арсенала. Придется бить врага и своим, и его же оружием, взятым в бою... Хочу добавить: в нашем гарнизоне оказались представители многих национальностей - русские, украинцы, белорусы, казахи, представители народов Кавказа и других районов нашей Родины. Все они готовы насмерть сражаться с общим врагом - фашистами. О партийном составе доложит старший батальонный комиссар Иван Павлович Парахин.
Иван Павлович действительно не просто говорил, а докладывал - напористо, чеканя слова:
- Среди нас около двух тысяч коммунистов и комсомольцев. Это огромная сила, товарищи! Необходимо в ближайшее время провести общегарнизонное собрание и собрания в подразделениях, развернуть в катакомбах широкую партийно-политическую работу. Борьба предстоит тяжелая, в самых сложных условиях. Все мы верим в возвращение Красной Армии, в нашу победу, но никто не может сказать точно, когда наступит этот час. Важно, чтобы все поняли: наше освобождение зависит от того, как мы сами будем сражаться в тылу немецко-фашистских захватчиков... Иван Павлович отдавал себе отчет, какая сложная предстоит борьба. Он прямо сказал товарищам о трудностях, которые их ждут, о том, что нужно готовиться их преодолевать с твердостью коммунистов во имя победы над фашистами. Комиссар умел открыть людям глаза на трудности и нацелить на их преодоление.
Собрание продолжалось. Один за другим выступали командиры и политработники. Все сходились в одном: необходимо срочно организовать круговую оборону каменоломен и готовиться бить врага.
Замысел организаторов обороны Аджимушкайских каменоломен был четко продуман. Первый круг укрепленных позиций захватывал поселки Аджимушкай и Колонка, завод Войкова и Царский курган. Второй огибал каменоломни на расстоянии километра от входов в подземелья. Третий замыкался у входов. Вся система подземных галерей разбивалась на три участка. Участки, в свою очередь, делились на секторы. В каждом секторе оборудовали амбразуры, выходящие на поверхность, и возле них устанавливали постоянные вооруженные посты.
Ягунов подписал приказ номер один, по которому создавался полк обороны Аджимушкая, распределялись должности. Заместителем командира полка был назначен полковник Ф. А. Верушкин, комиссаром - старший батальонный комиссар майор И. П. Парахин, начальником штаба - старший лейтенант, двадцатилетний Павел Ефимович Сидоров. Полк делился на три батальона, каждый из которых базировался на отведенном ему участке подземной крепости. В течение двух дней состоялись и другие назначения по гарнизону, вплоть до командиров рот, взводов, отделений и расчетов. Была сделана печать: круглая металлическая пластина, на ней рельефный герб Советского Союза и слова: "Командование Красной Армии".
Так завершилась пора организационных мероприятий- наступала пора боевых действий подземного гарнизона. 16 мая полковник П. М. Ягунов составил донесение:
"Командующему войсками Крымского фронта (в его отсутствие командующему 51-й армией).
16 мая, 9.30, каменоломня. Противник силой до двух рот при поддержке 16 танков овладел с. Аджимушкай. В 8.30 16 мая мною была предпринята атака с целью выбить противника из села. Атака оказалась неудачной ввиду отсутствия артогня. Имеются убитые и раненые. Потери подсчитываются. Связь с подразделениями и частями потеряна, за исключением подразделений, непосредственно охраняющих подступы в каменоломню..."
В этот же день командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов дал радиограмму следующего содержания:
"9 час. 50 мин. 16.5. 42 г.
Командарму 44-й и полковнику Ягунову:
1. Ваша задача обеспечить направление на Капканы - Еникале, прочно удерживать рубеж 78,8, зап. окраина Колонка.
2. В ваше подчинение передается отряд полковника Ягунова, действующий в районе Аджимушкай.
3. Уделите особое внимание правому флангу, где обстановка создается крайне тяжелой.
4. Отход и эвакуация вашего участка обороны по особому приказу".
Полковник Ягунов получил от командования фронтом приказ, который мог читаться и выполняться только однозначно: драться с врагом в его тылу. Об этом много лет спустя напишет бывший командующий Крымским фронтом генерал-лейтенант Д. Т. Козлов: "Полковник Ягунов честно выполнил приказ, обороняя район Аджимушкая. Он не имел приказа на отход, а на выход из окружения у него едва ли были силы, так как он не имел ни пушек, ни танков. Связь с Ягуновым была прервана, и восстановить ее не удалось, несмотря на попытки арьергарда 51-й армии прорваться к окруженным".
Об этом же свидетельствует и противник. В одном из донесений Крымского оккупационного командования "О советском движении сопротивления в каменоломнях Аджимушкая (Крым)" сказано:
"От командующего русским фронтом в Крыму генерал-лейтенанта Козлова Ягунов получил приказ продержаться до возвращения Красной Армии. Этот приказ точно выполнялся..."
Под землей, в царстве вечного мрака и холода, опять устраивали люди свой непритязательный быт - в который раз за неполные полвека двадцатого столетия. Отсеки галерей заполнились шумом, запахами варева и табака...
Неяркий, красноватый свет лампочки выхватил из полумрака фигуру молодого командира, вошедшего в отсек. На него тут же устремились десятки глаз.
Военный, казалось, пришел безо всякой определенной цели. Он оглядел отсек долгим и внимательным взглядом, как бы запоминая всех и все, потом неторопливо направился к группке людей, сидевших у выхода. Подошел, поздоровался, присел на корточки возле женщины и трех детишек.
- Ну, как настроение? - спросил у старшего мальчика, которому на вид было лет десять - двенадцать.
- Какое ж у них может быть настроение? - ответила за мальчика мать, женщина лет тридцати.- Второй раз под землю спустились. Думали, не придется больше, а вот как все повернулось...
- Вы керченская? - опять спросил командир.
- А чья ж еще? Мы все тут керченские. Здесь родились, здесь и помирать, видно, придется.
- Ну, насчет помирать - Это рановато. Повоюем еще, прогоним немчуру... Верно, молодцы? - улыбнулся он мальчишкам.
Те только крепче прижались к матери. Один из них, осмелев, сказал:
- А нам папка писал, что скоро Красная Армия вернется в Керчь и немцев прогонит.
- Верно писал твой папка.
- Как ушел в сорок первом, так и не видали его. Правда, пишет часто, только про себя рассказывает мало - все про нас спрашивает да про наш завод.
- Какой завод?
- Войкова. Мы там с мужем до войны работали...
Командир только тут заметил, что их разговор слушают десятка полтора детей. Хиленькие, серые в неверном свете маломощной лампочки лица, большие, похожие, как у кровных братьев и сестер, все понимающие глаза...
Командиру захотелось их чем-то ободрить, но ничего подходящего в голову не приходило.
- Ну что,- неожиданно спросил он,- поможете нам одолеть фашистов?
- Да-а! -полтора десятка мальчишеских и девчоночьих голосов ответили ему дружно и вполне серьезно.
Он шел по мрачным лабиринтам, а в его глазах неотступно стояли лица детей, с которыми только что разговаривал.
"Не хватит целой человеческой жизни, чтобы высказать весь гнев и всю боль за покалеченные судьбы этих маленьких граждан... Надо, чтоб об этом знали все, даже если нас не будет в живых..."
Так думал командир, пробираясь почти на ощупь во мраке Аджимушкайских каменоломен.
...Кто был он, тот молодой командир в форме политрука? Его имя история не сохранила. Но в каменоломнях сохранился дневник, который был найден младшим лейтенантом Ф. А. Грицаем, офицером штаба 414-й стрелковой дивизии, в январе 1944 года, когда был освобожден Аджимушкай.
Была снята копия этого потрясающего своей искренностью и болью документа, и довольно объемную офицерскую тетрадь отправили вместе с донесением в соответствующую инстанцию. Но случилось так, что подлинник дневника исчез. И до сих пор нет достаточно твердых оснований для того, чтобы точно назвать имя автора этой безыскусственной и мужественной летописи. Им мог быть политрук Александр Иванович Трофименко, уроженец станицы Ахтырской, бывший учитель. Его мог вести и политрук А. Сериков (Сариков) - его фамилия значилась на дневнике.
И как случилось, что появилось это довольно подробное описание борьбы не покорившихся врагу людей?
Как знать, быть может, комиссар Парахин дал молодому коммунисту партийное поручение вести летопись жизни и борьбы Подземного гарнизона?
Немало тайн Аджимушкая пока еще хранит история. Но надо надеяться, что ответы на эти вопросы будут найдены.
А мы и сейчас имеем возможность узнать о боях и страданиях, о мужестве и самоотверженности, читая записи, сделанные в те далекие дни:
"...Последний раз продумываю план. Разбиваю на группы по 20 человек. Выделяю старшего группы. Задача всем ясна, ждем общего сигнала. Встретился с Верхутиным, который будет давать сигнал для общей атаки. Вылезаю на поверхность, рассматриваю. Оказалось, метрах в 100 от колодца стоят два танка. Приказываю противотанковому взводу уничтожить. Пять-шесть выстрелов, и танк загорелся, а другой обратился в бегство. Путь свободен. Слышу сигнал "В атаку". Сжимаю автомат, встаю во весь рост:
- За мной, товарищи, за Родину! Грянули выстрелы. Дымом закрыло небо. Вперед! Враг дрогнул, в беспорядке начал отступать. Вижу, два автоматчика стоя ведут огонь по нашим. Падаю на землю. Даю две очереди. Хорошо, ей-богу, хорошо! Один свалился в сторону, другой остался на своем месте. Славно стреляет автомат - грозное русское оружие. А ребята с правого фланга давно уже пробились вперед, с криком "ура" громят врага. Слева в лощине показался танк. Танкисты растерялись от смелого натиска наших героев. Забыли, что у них имеются пулеметы, стали стрелять прямой наводкой по одиночным целям из 75-миллиметровой пушки. Задача была выполнена, поэтому приказано было отступить, оставив заградительный отряд в захваченных нами домиках. На поле сражения осталось более 50 фрицев убитыми и несколько десятков ранеными..."
Спустя некоторое время немецкий военный журнал, описывая бои 18 и 19 мая в районе поселка Аджимушкай и прилегающих к нему каменоломен, сообщал о каких-то крупных советских десантах в тылу - настолько сильных, что фашисты были вынуждены оставить захваченные перед этим позиции.
Разумеется, журнал был неправ. Советское командование в это время на Керченский полуостров никаких десантов не высаживало. Это Подземный гарнизон - несколько тысяч бойцов и командиров Красной Армии во главе с полковником П. М. Ягуновым - своими неожиданными атаками наводил ужас на захватчиков, заставлял держать в этом районе большое количество войск и боевой техники, которых так не хватало фашистским генералам на передовой.
А в это время в подразделениях Подземного гарнизона командиры и политработники знакомили личный состав с приказом о создании Отдельного полка обороны Аджимушкайских каменоломен. Приказ заканчивается такими словами:
"День и ночь блюсти строжайший революционный порядок, как зеницу ока беречь воинское товарищество.
Ни при каких условиях, даже перед лицом смерти, не помышлять о сдаче в плен.
Проявление малодушия командование рассматривает как измену Родине и будет карать трусов и паникеров по всей строгости революционных законов Советского социалистического государства.
Победа или смерть! Другого выхода у нас нет.
Да здравствует наша победа! Да здравствует наша Советская Родина! Смерть немецким оккупантам!"
Командование Подземного гарнизона уже знало, что на этом, керченском, берегу не осталось больше частей Красной Армии. В течение 19-20 мая через пролив переправились последние воинские подразделения Крымского фронта. Значит, теперь нужно самим организовать борьбу с врагом, нанося ему урон, сковывая вокруг каменоломен пехоту и танки. Начиналось самое главное.
Однако откуда день и ночь доносятся взрывы снарядов и интенсивная автоматная перестрелка? Местные жители-керчане, которых было немало в рядах бойцов Подземного гарнизона, на слух определили: с территории металлургического завода имени Войкова и района Малых аджимушкайских каменоломен. Об этом и шел разговор в штабе.
- Мы должны помочь товарищам с завода,- сказал полковник Ягунов.- Нам следует объединиться. Надо послать связных.
А в это время в одном из подвальных помещений металлургического завода имени Войкова совещались между атаками фашистских автоматчиков бойцы подполковника Григория Михайловича Бурмина, заместителя начальника автобронетанковой службы 44-й армии. Немного их осталось от той части, которой было поручено защищать поселок металлургического завода. Под натиском вражеских батальонов бурминцы вынуждены были в конце концов оставить поселок и укрепиться на территории завода. Здесь они заняли круговую оборону и держали под своим контролем довольно большую территорию. Однако силы таяли...
- Товарищ подполковник, говорят, в Аджимушкае, в каменоломнях, бойцов много,- вывел всех из минутной задумчивости Константин Проценко, рабочий-войковец.- Вот если бы нам прорваться туда!
Он не успел договорить: где-то ухнул снаряд, с потолка посыпалась штукатурка.
- К бою! - скомандовал Бурмин. Проводив группу связных в район завода имени Войкова, Ягунов приказал всем подразделениям подготовиться к атаке. Часть сил он выделил для проведения отвлекающих маневров в противолежащей заводу стороне каменоломен. Успех операции зависел от многих факторов, но главными были скрытность подготовки и внезапный, одновременный удар по врагу с двух сторон - от каменоломен и от завода.
Ровно в два ноль-ноль, как было условлено, над катакомбами взвивается ракета, пущенная в черное, беззвездное небо капитаном Левицким. И в то же мгновение две ракеты, сперва одна, потом другая, шипя, взметнулись над гигантским скелетом разрушенного завода.
Ягунов приказал:
- Вывести людей из укрытий! Через минуту атака!
Такую же команду отдал своим бойцам Бурмин.
Ожила ночная степь, зазвучала пулеметными очередями и разрывами гранат, расцветилась немецкими осветительными ракетами и стремительными пунктирами трассирующих пуль. И в этом неверном, меняющемся свете казалось, что земля, как море, заколыхалась темными волнами. Однако нет, не волны это, а бойцы Подземного гарнизона, поднимаясь из расщелин земли, сливаясь в плотные группы, устремились в атаку. И не было, казалось, силы, которая могла бы остановить их порыв. Выползли было из своих укрытий три танка с крестами на башнях, но тут же вспыхнули чадными факелами от бутылок с горючей смесью, брошенных умелой красноармейской рукой...
Бурминцы, хотя и немного их было, отважно рвались вперед, прокладывая себе путь к каменоломням кто пулей, а кто штыком.
Жесток был этот ночной бой, и длился он более часа. И хотя фашисты бросили против атакующих свежие, хорошо вооруженные войска, не удалось им помешать успешному завершению операции, организованной штабом Подземного гарнизона.
Спустя немного времени подполковник Бурмин доложил полковнику Ягунову:
- Прорыв завершен. Пробились. Доставили раненых. Есть трофеи.
В один из майских дней чуткий слух обитателей подземной крепости уловил не совсем обычные звуки. Наверху урчали автомобильные двигатели, какие-то тяжелые предметы с грохотом сгружались на землю. Наблюдатели доложили Ягунову: - На переднем крае каменоломен, ближе к поселку, немцы делают ямы, закладывают в них авиационные бомбы. Работает какая-то саперная часть. Попытки прогнать их успеха не имеют, потому что каждую щель в земле фашисты держат под прицелом: задействована артиллерия, минометы, постоянно дежурят пулеметные расчеты и снайперы...
Прошло несколько минут, и вдруг мощный взрыв потряс каменоломни. Воздушная волна ворвалась в штольни, с силой швырнула людей на стены. Раздались стоны раненых. Но ударил второй, третий, четвертый взрыв. Погас электрический свет. В кромешной темноте содрогалось подземелье...
Вот как описывает в своих воспоминаниях это злодейство фашистов бывший начпрод Подземного гарнизона Андрей Пирогов:
"Часам к десяти грохот постепенно прекратился. Я во время взрывов был в медчасти и рад был убедиться, что наш госпиталь почти не пострадал. Он располагался в боковых отсеках, а подрывы приходились в основном на передний край. Но вот громыхнул еще один, запоздалый взрыв где-то совсем неподалеку, и все стихло. Наступила мертвая тишина. Я не понял тогда, прекратились ли взрывы, или я оглох. В ушах стоял тонкий, сверлящий звон. Через некоторое время в том месте, где ударил последний взрыв, сквозь пелену дыма и пыли, сквозь нагромождение камня обозначился просвет, и почувствовалось веяние свежего воздуха. И все, кто находился поблизости, поползли к пролому. На ярком свету люди не могли друг друга узнать, такими они были оборванными, запыленными и грязными.
Над катакомбами послышались очереди вражеских автоматчиков. Они вели огонь по тем, кто пытался высунуться из провалов. Но мы ползли к пролому, ползли, чтобы хоть немного вдохнуть чистого воздуха, прийти в себя..."
Обитатели Аджимушкайских каменоломен поняли: враг решил уничтожить Подземный гарнизон. И это всего лишь первая попытка, но за ней непременно последуют другие. Надо быть готовым к любым неожиданностям.
По команде штаба на ноги были подняты все способные работать обитатели подземелья. В считанные часы аджимушкайцы - так они себя теперь называли - в местах вероятного прорыва фашистских солдат возвели оборонительные стенки с амбразурами, от батальонов и наблюдательных пунктов, от госпиталя и складов с продовольствием и оружием к штабу полка потянулись укрепленные на высоте человеческого роста провода, чтобы каждый в случае необходимости смог даже в кромешной темноте добраться к нужному месту.
Однако полковник Ягунов, комиссар полка старший батальонный комиссар Парахин, начальник штаба старший лейтенант Сидоров, заместитель командира полка полковник Верушкин и многие другие командиры и политработники понимали: враг будет искать самые изощренные средства, чтобы уничтожить Подземный гарнизон. Такого допустить было нельзя, ибо командование Красной Армии поручило им, командирам и политработникам, не только сковать вокруг себя по возможности крупные силы врага, но и сохранить личный состав бойцов, оградить от насилия оккупантов гражданское население города, оказавшееся в каменоломнях.
Полковник Ягунов, посоветовавшись со своими товарищами, членами штаба полка, с керчанами из гражданских, которые хорошо знали окрестности, распорядился: готовиться к большой вылазке и боевым действиям на поверхности. Замысел предстоящей операции на первый взгляд был прост: вывести большую ударную группу наверх, внезапной атакой прорвать кольцо окружения и пробиться к переправам через пролив, а затем вызвать с Тамани переправочные средства и вывезти из каменоломен по образовавшемуся коридору всех раненых и больных.
Приказ с молниеносной быстротой достиг самых отдаленных уголков подземелья. Галереи и штольни оживились, к выходам потянулись вооруженные бойцы и все, кто мог ходить и носить оружие.
Когда большинство бойцов ударной группы сосредоточилось на поверхности, комиссар Петр Верхутин подал сигнал. Взвилась над каменоломнями ракета, осветив изрытые воронками холмы. Еще не успела она погаснуть, как в вечерней тишине более тысячи бойцов устремились вперед, на фашистские заслоны. Атака была настолько стремительной, что аджимушкайцев не мог остановить ни интенсивный минометный обстрел, начавшийся вскоре, ни кинжальный пулеметный огонь с бесчисленных высоток в степи. Лавиной катились аджимушкайцы к переправе.
Однако боевое счастье на этот раз не сопутствовало аджимушкайцам. В итоге двухчасового боя силы атакующих иссякли, а те, что еще могли держать оружие, были не в состоянии противостоять свежим гитлеровским подразделениям. Лишь немногие добрались к утру к спасительным лазам в катакомбы.
Только рота под командованием старшего лейтенанта П. Ф. Мишустина прорвалась на берег пролива и закрепилась там. Больше суток ждали аджимушкайцы подхода основных сил, но так и не дождались. Не смогли оказать им помощь и с таманского берега. Два небольших судна, появившиеся в проливе, вынуждены были уйти назад, подобрав в воде под обстрелом вражеской артиллерии всего несколько десятков человек...
Штаб Подземного гарнизона еще и еще раз пытался связаться с Большой землей, со штабом фронта. Причины для этого были веские. Не хватало оружия и боеприпасов, раненые поправлялись медленно, запасы продовольствия пришлось взять на строгий учет, воду теперь выдавали мизерными дозами.
Начальник главной рации Федор Казначеев круглосуточно прощупывал эфир, посылая свои позывные, но ответом ему было молчание или - чужая, лающая речь...
Командир 46-й немецкой пехотной дивизии генерал-майор Гакциус приказал срочно вызвать к нему капитана Фрейлиха, командира 88-го саперного батальона, который занимался взрывными работами в районе каменоломен.
У генерала было плохое настроение. Он только что вернулся от командующего армией Манштейна. Тот устроил ему разнос за то, что в районе Керчи все еще не уничтожены красноармейские части, базирующиеся под землей.
Гакциус, негодуя, припоминал, какие меры он предпринял. Неужели его дивизия сделала мало для уничтожения красных кротов? Ведь для наведения порядка в районе каменоломен он лично выделил два хорошо оснащенных полка, к операциям подключены бронемашины, саперный батальон и другие части...
Дежурный офицер доложил, что прибыл капитан Фрейлих.
- Зовите!
Войдя в кабинет генерала, капитан щелкнул каблуками, выбросил вперед правую руку для приветствия:
- Хайль Гитлер!
Вместо ответа Гакциус встретил вошедшего вопросом:
- Капитан, скажите мне, кто контролирует район Аджимушкайских каменоломен - мы или большевики полковника Ягунова?
- Мы, господин генерал. Саперами произведено несколько мощных взрывов. Засыпаны все входы и выходы. По нашим сведениям, у красных нет воды, на исходе пища. Но...
- Но они каждую ночь выходят на поверхность земли, нападают на мои гарнизоны, убивают моих солдат, жгут мои танки, уносят с моих складов продукты и оружие. Так?
- Так точно, господин генерал!
- Какой же вывод?
- Нужны особые меры, господин генерал. Если их невозможно заживо засыпать землей, то можно удушить в подземельях... газами!
- Правильно, капитан. Приказ о такой операции разрабатывается. Вашему батальону доверяется непосредственная его реализация. Подробные инструкции скоро получите, а пока установите теснейший контакт с прибывшей зондеркомандой 10-Б.
Операция по уничтожению Подземного гарнизона готовилась в глубокой тайне, поначалу о ней знал очень узкий круг лиц: генерал-полковник Манштейн, генералы Гакциус и командир 132-й немецкой дивизии Линдерман, капитан Фрейлих. Разумеется, все делалось с ведома Берлина. О том, что будут применяться газы, запрещенные международными правилами ведения войны, никто вслух не говорил и прямо не писал. Перед первой газовой атакой в Керчи 22 мая 1942 года начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал-полковник Гальдер занес в свой дневник:
"Генерал Окснер: доклад о состоянии полков химических минометов. Вопросы подготовки химической войны".
Позже, 13 июля 1942 года, в этом же дневнике Гальдера появилась следующая запись: "Генерал Окснер: доклад об участии химических войск в боях за Керчь".
Фашизм вершил очередное, одно из самых бесчеловечных своих преступлений. В Керчь, в расположение 88-го саперного батальона, прибыли две машины с необычным грузом - продолговатыми баллонами и узкими трубами.
Из дневника, найденного в катакомбах:
"...Грудь мою что-то так сжало, что дышать совсем нечем. Слышу крик, шум... Быстро схватился, но было уже поздно... Катакомбы полны отравляющим дымом. Бедные детишки кричали, звали на помощь своих матерей. Но, увы, они лежали мертвые на земле с разорванными на груди рубахами, кровь лилась изо рта.
Кругом крики:
- Помогите!
- Спасите!
- Покажите, где выход! Умираем!
Но за дымом ничего нельзя было разобрать.
Я и Коля тоже были без противогазов. Мы вытащили четырех ребят к выходу, но напрасно- они умерли на наших руках.
Чувствую, что я уже задыхаюсь, теряю сознание, падаю на землю. Кто-то поднял и потащил к выходу. Пришел в себя. Мне дали противогаз. Теперь быстро к делу, спасать раненых, что были в госпиталях.
Ох, нет, не в силах описать эту картину. Пусть вам расскажут толстые каменные стены катакомб, они были свидетелями этой ужасной сцены...
Вопли, раздирающие стоны. Кто может - идет, кто не может - ползет, кто упал с кровати и только стонет: "Помогите..." Белокурая женщина лет двадцати четырех лежала вверх лицом на полу. Я приподнял ее, но безуспешно. Через пять минут она скончалась. Это врач госпиталя. До последнего своего дыхания она спасала больных, и теперь она, этот дорогой человек, удушена. Мир земной! Родина!
Мы не забудем зверств, людоедства. Живы будем - отомстим за удушенных газами!
Требуется вода, чтобы смочить марлю и через волглую ткань дышать, но воды нет ни одной капли. Таскать людей к отверстию нет смысла, потому что везде бросают шашки и гранаты. Выходит, один выход - умирать на месте в противогазе...
Колю потерял. Не знаю, где Володя. В госпитале не нашел, хотя бы в последний раз взглянуть на них.
Пробираюсь на центральный выход. Думаю, что там меньше газов, но это только предположение. Наоборот, здесь больше отверстия, а поэтому здесь больше пущено газа.
Почти у каждого отверстия 10-20 немцев, которые беспрерывно пускают ядовитые газы - дым.
Прошло восемь часов, а они душат и душат. Теперь противогазы уже пропускают дым, почему-то не задерживают хлор.
Я не буду описывать, что делалось в госпитале на центральной. Такая же картина, как и у нас. Ужасы были по всем ходам, много трупов валялось, по которым еще полуживые метались то в одну, то в другую сторону. Все это, конечно, безнадежно. Смерть грозила всем, и она была так близка, что ее чувствовал каждый..."
Эта запись сделана сразу же после трагической ночи 24 мая. Газовая атака застала автора дневника спящим, и он не знал, что командование Подземного гарнизона, получив последние разведданные, приказало проверить распределение противогазов среди бойцов, перенести в безопасные места продовольствие, запасы воды...
Еще строки из дневника:
"Чу! Слышится пение "Интернационала". Я поспешил туда. Перед моими глазами стояли четыре лейтенанта. Обнявшись, они в последний раз пропели пролетарский гимн...
Умирали сотни людей за Родину. Изверг, гитлеровская мразь, посмотри на умирающих детишек, матерей, бойцов и командиров! Они не просят от вас пощады, не станут на колени перед бандитами, издевающимися над мирными людьми. Гордо умирают за свою любимую священную Родину..."
В это время на главную рацию пришли Ягунов и Парахин. Павел Максимович передал Федору Казначееву лист бумаги с написанным текстом и приказал передать его в эфир. Кто-то зажег карманный фонарик, стало светлее, и начальник главной рации, настроив передатчик, трижды в микрофон и трижды азбукой Морзе передал в эфир текст радиограммы:
"Всем, всем, всем! Всем народам Советского Союза! Мы, защитники обороны города Керчи, задыхаемся от газов, умираем, но в плен не сдаемся. Ягунов".
Разведка советских войск, находившаяся по другую сторону Керченского пролива, на Тамани, в Кубани, время от времени докладывала своему командованию, что в районе города Керчи часто слышатся звуки сильного боя: "В районе Аджимушкайских каменоломен и западнее слышны взрывы", "По дополнительным данным, на западной окраине завода Войкова орудийная стрельба..."
Командование Красной Армии неоднократно делало попытки связаться с Подземным гарнизоном. Архивные документы свидетельствуют:
"Для связи с Аджимушкайской группой войск, оставшейся в период отхода на Керченском полуострове, в ночь на 31.5.42 г. высажено из разведгруппы два человека местных жителей в районе западнее м. Хрони. Высадка группы разведчиков штаба 47-й армии не удалась".
"Для связи с Аджимушкайской группой в ночь на 1 июня высажено две группы (3 и 4 человека) разведотдела 47-й армии в районе между м. Тархан и м. Хрони".
В течение лета еще не однажды на керченский берег засылались группы по одиннадцать, шестнадцать, двадцать пять человек, но все они успеха не имели.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 21:55 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Июнь - август


Оккупанты вынуждены были держать свои резервные войска у Центральных каменоломен. Одним из таких районов стали и Малые каменоломни.
А условия жизни обитателей катакомб с каждым днем все более усложнялись.
Вспоминает начпрод Подземного гарнизона Центральных каменоломен Андрей Пирогов:
"Вода стала решающим фактором жизни и смерти нашего гарнизона. Добыть ее нужно было внутри катакомб.
Катакомбы - это сплошной каменный мешок. Куда ни долби - всюду каменная порода. Пока саперы бились в поисках воды, люди изнывали от жажды. В борьбе за жизнь проявляли буквально чудеса изобретательности. Где-то в прожилках камня неустанные искатели воды нащупали слезившуюся влагу, на каком-то участке нависшего потолка заметили капли - собирали их в кружки, котелки. К выступу камня, где слезилась влага, закрепляли палочку, и по ней капля за каплей начала стекать вода. За два часа - стакан, а то и кружка, за день - целый котелок. Его бережно относили в госпиталь и там по чайной ложке раздавали больным и раненым.
Вскоре такой сбор воды принял организованные формы. Была выделена водосборная команда..."
Однако такие методы сбора воды все же не решали питьевой проблемы гарнизона. И тут находчивость проявили саперы. Они решили прорыть ход к колодцу, который сверху был забросан, но в котором внизу все-таки была вода. Работы велись долго, слежавшийся грунт с трудом поддавался самодельным орудиям. Истощенные люди изнемогали от усталости, порой теряли сознание. Один боец задохнулся в узкой штольне, и его так и не смогли отходить. Аджимушкайцы - и военные, и гражданские, среди которых по-прежнему оставалось немало женщин и детей,- жили надеждой на успех саперов.
Настойчивость и вера людей в конце концов победили. Саперы пробились к колодцу, и воентехник Г. Ф. Трубилин зачерпнул ведро холодной, чистой воды. Этот день - 3 июня - стал настоящим праздником под землей. В гарнизоне появилась возможность готовить горячую пищу и выдавать ежедневно по целой кружке воды на человека.
Но как ни была важна борьба за жизнь в условиях подземелья, войска, укрывшиеся в Аджимушкайских катакомбах, всеми средствами старались выполнять свою главную задачу: наносить урон врагу. Вылазки аджимушкайцев в расположение гитлеровских войск следовали одна за другой.
Рассказывает Андрей Иоанникиевич Пирогов:
"В ночь на 17 июня полковник Ягунов приказал провести разведку боем. От каждого из трех батальонов выделялось по одному взводу, которым ставилась задача провести разведку в северном направлении, на Юргаков Кут, и в юго-восточном, на Капканы...
На командный пункт по приказу Ягунова были вызваны старшие командиры из управления полка, командиры батальонов и командиры разведгрупп с замполитами.
- Главная ваша задача,- сказал Ягунов,- выявить на заданных направлениях силы противника и цель передвижения его подразделений. Взять "языка". Порядок действия при выходе и возвращении всем понятен?
Командиры разведгрупп ответили утвердительно.
- В батальонах,- продолжал Ягунов, повернувшись к комбатам,- иметь не меньше роты для поддержки и прикрытия. Как с оружием, боеприпасами? - спросил он снова разведчиков.
- Все по установленной норме,- ответили те.
К разведчикам подошел комиссар Парахин и обратился к замполиту одной из групп - Балакину:
- Чем действовать будешь ты, политрук?
- Оружием, товарищ комиссар, и словом.
...Раньше всех донеслись звуки боя с юго-востока, от Капкан. Сперва там раздалось несколько винтовочных выстрелов, затем короткие пулеметные и автоматные очереди. Участок местности осветился ракетами, ружейная перестрелка дополнилась разрывами гранат и мин. Стало понятно, что группа завязала неравный бой. По приказу Ягунова на помощь ей майор Панов вывел сперва одну, а затем вторую роту своего батальона. Достигнув места боя, роты дружно атаковали фашистов и, продолжая наступать, оттеснили противника от поселка Колонка и Карантинной слободки. Бойцы действовали энергично и слаженно.
Вводить в бой остальные силы полка было слишком рискованно, и Ягунов дал приказ вернуться в катакомбы.
Отходили с боем. Подошедшая немецкая часть начала контратаку. Ее отбили. Противник попытался отрезать пути отхода нашим бойцам. Не удалось. Тогда, преследуя отходящих, вражеские солдаты попытались ворваться на территорию каменоломен. Выдвинув на возвышенности станковые пулеметы, бойцы охранения встретили наседавших гитлеровцев градом свинца, и те, неся значительные потери, вынуждены были откатиться...
С нашей стороны также были немалые потери. Из разведгруппы, завязавшей бой, возвратилось только несколько человек. Ни командира группы, ни замполита в их числе не оказалось. Они остались на поле боя. И политрук И. А. Балакин так и не смог доложить Парахину о том, как выполнил его наказ, как поднял своих бойцов в контратаку и как упал, отброшенный разорвавшейся рядом миной...
Вернулись две группы, действовавшие на севере. Маневрируя в складках местности, бойцам удалось пройти значительный участок прибрежной зоны и выявить систему вражеского охранения побережья. В Глазовке разведчики совершили внезапный налет на расположение немецкого моторизованного подразделения, они забросали гранатами стоянку автомашин и мотоциклов, а затем обрушили огонь из ручного пулемета и автоматов на метавшихся в панике вражеских солдат. Как и было приказано, взяли "языка".
Эта разведка боем позволила добыть ценные данные о расположении частей противника..."
По-особому готовилось командование Подземного гарнизона отметить годовщину нападения фашистской Германии на Советский Союз.
Накануне в одном из больших отсеков собрались все, кто мог прийти, даже больные и раненые. Начальник политотдела батальонный комиссар Ф. И. Храмов выступил с обзором военных событий. Затем под сводами подземелья мощно зазвучали суровые слова песни:

Пусть ярость благородная
Вскипает, как волна,
Идет война народная,
Священная война...


В операции, приуроченной к годовщине начала Великой Отечественной войны, участвовало около трех тысяч аджимушкайцев. Боевые группы возглавили Ягунов, Парахин, Верушкин, Бурмин и другие командиры. Нападение на заранее разведанные позиции и огневые точки противника они совершили внезапно. Задача - истребить как можно больше гитлеровцев, взять трофеи, еще раз напомнить врагу, что не он здесь хозяин, а если и сумел захватить территорию, то не покорил советских людей...
Очевидцы вспоминают, что весь день и всю следующую ночь в районе Аджимушкая и Царского кургана шли ожесточенные бои. В сторону Керчи то и дело отправлялись автомашины, заполненные убитыми и ранеными вражескими солдатами, офицерами. Почти двое суток враг не мог приблизиться к каменоломням, к поселку Аджимушкай.
Над территорией, с которой были изгнаны фашисты, развевались красные флаги.
Батальон старшего лейтенанта Михаила Георгиевича Поважного, впоследствии преобразованный в полк, составил основу Подземного гарнизона Малых каменоломен, в который влились остатки некоторых подразделений, не успевших эвакуироваться на Тамань. Объединившись в подземелье в боеспособную часть, которая вскоре насчитывала до трех тысяч бойцов, гарнизон создал свой штаб, партийную организацию. Начальником гарнизона стал подполковник С. А. Ермаков. Старший лейтенант М. Г. Поважный принял на себя командование полком.
В том, что гарнизон в Малых каменоломнях живет и борется, враг признавался сам. В секретном фашистском документе "О советских очагах сопротивления в каменоломнях Аджимушкая (Крым)" говорится: "В Малых катакомбах ответственный командир Поважный уже в мае - июне регулярно посылал по ночам на прорыв большие группы своих людей..."
Очень мало свидетелей осталось, которые могли бы поведать в подробностях о действиях этого Подземного гарнизона: когда 30- 31 октября гитлеровцы прочесали катакомбы, то им в руки попало всего лишь шесть изнуренных людей - бойцов гарнизона. Одним из них был старший лейтенант Поважный. Но не только из его уст современники узнали о героической судьбе защитников Малых каменоломен. До нас дошел исключительной силы человеческий документ - дневник старшего лейтенанта А. И. Клабукова, найденный в конце 1943 года связистами 166-го полка 55-й гвардейской стрелковой дивизии.
Предоставим же слово им - очевидцам и участникам, погибшим и живущим среди нас. Из дневника А. И. Клабукова: "23 июня 1942 года.
Еще не спал. Иду перед рассветом проверить работу наблюдателей. Воздух значительно чище, чем днем. В дальнейшем решил окончательно - ночью работать, а днем укутываться в шинель с головой и спать, дышать из-под шинели: воздух очищается.
Наш госпиталь меня заинтересовал. Врачи проделали в этих условиях большую работу. Особенно отличается по-большевистски политрук товарищ Трубарев, то есть комиссар госпиталя... С 13 июня по сей день смертности пока нет. Всего раненых было с 13 мая 361 человек, выписаны 242 человека.
Воду до Трубарева давали раненым пить в сутки одну ложку. Вареная пища до 29 мая отсутствовала. С 29 мая получают раз в сутки горячую пищу, воды - по полторы столовые ложки. Вместо хлеба из муки, что отпускается на человека по 25 граммов, делают оладьи. Обслуживающего персонала было раньше 34 человека, сейчас 11. Перевязочного материала и медикаментов совершенно нет, рвем рубахи и кальсоны...
Трубарев все же командованием и правительством должен быть отмечен, молодец он, истинный большевик. Вот где люди проверяются.
23 июня 1942 года.
...Нашел в катакомбе в кармане брошенной шинели четыре сухаря, наверное, граммов 200-250. Ведь это еда добавочная на восемь дней, даже сделаю на десять. Зацвели сухари, отсырели, потому храню и сушу за пазухой... Когда высохнут, вес, конечно, на 15-20 граммов убавится да плесени граммов 3-5 снимется. Жаль терять вес, но жадничать не собираюсь, поделюсь с Гуземой. Да, его ноги и глаза не дают ему возможности подняться, а ведь совсем недавно молодой был, цветущий парень. Как мне его жаль, его молодость.
8.30. Техник Горбачев прочитал утреннюю информсводку. На Севастопольском направлении идут упорные бои...
Целый день провел у щелей выходов. Проверил посты наблюдателей, у бойцов винтовки чистые (относительно условиям: нет масла).
Вылез наверх, посмотрел на село Аджимушкай. Все разбито, наша каменоломня сверху вся изуродована... На воздухе пробыл минут 20, ясная погода, жара 30-35 градусов. Когда влез в катакомбу, стало мрачно, душно, голова закружилась, почувствовал слабость и через час такой аппетит, но есть нечего... Обед на 11 человек: вермишели 200 граммов, муки (сделали затирку) 200 граммов, комбижира 55 граммов...
24 июня 1942 года.
1.30. Продолжалась стрельба. Или артподготовка, или бьют по обнаруженным точкам?
Мне замесил товарищ Коротков, наш хозяйственник, десять граммов сахару, десять граммов киселя (авиаклей) и воды граммов 15. Получилась масса горько-сладкая, как патока, съел на сон грядущий. Приятно и сытно.
С 8 по 11.30 гитлеровцы били из минометов по щелям проходов. Что это значит? Или у них переброска войск... или наши подготавливают десант и фашисты боятся, чтобы мы не напали на них? А это так и будет. Настанет час! За наши мученья и издевательства фашисты поплатятся в два раза больше.
С 18.30 до 22.00 было пасмурно, моросил дождичек, но очень мало. На ночь обратно навертывается дождь, хоть бы лил ливень. Как нам нужна вода, особенно раненым! Как они, бедняги, мучаются! Мы имеем воды теперь на человека в сутки литр. Если бы побольше крупы и муки - хотя бы муки граммов 80 и крупы граммов 50, а комбижира граммов 10 на человека - могли бы иметь пышку или блин и вообще подкрепились бы.
26 июня 1942 года.Вчера весь вечер читал вслух Пушкина. Еще читали бы, да в горле пересохло, а вода ограничена. Сегодня в два часа ночи лег спать, но спать долго не мог. Мысли обгоняли одна другую. Сидеть долго нам здесь нельзя: нет продуктов. Что ж, идти на верную смерть, хотя и с боем. Это тоже не даст положительного результата стране.
Днем отдыхал, хотел заснуть, но не мог. Вспомнил жену. Задумался, что делает сын. В памяти возникла фабрика, товарищи. Много о работе с Манукаловым говорили, я ему обрисовал весь технологический процесс. А все же хочется жить, работать, и так работать, день и ночь! Восстановить фабрику и дать ей полный размах во всей ее красе. Сбудется ли это желание? Несомненно сбудется!.."
Павел Максимович Ягунов, несмотря на все ужесточавшуюся вражескую блокаду, недостаток продовольствия и воды, тяжелейшие условия жизни в каменоломнях и, главное, несмотря на неизвестность, как долго еще придется быть под землей,- полковник Ягунов был всегда одинаково подтянут, гладко выбрит. Его команды и распоряжения дисциплинировали людей, укрепляли веру в победу.
Понимая, что на скорую выручку полагаться не приходится, Ягунов со своим штабом продолжал активно осуществлять тактику каждодневных вылазок в расположение противника, всеми средствами наносить ему урон в живой силе и технике. В течение июня и июля не было дня, чтобы аджимушкайцы не предпринимали атак на расквартированные в поселке части, на посты и огневые точки фашистов.
На той стороне Керченского пролива еще и еще раз фиксировали крупные бои в районе Аджимушкайских каменоломен. Наблюдатели докладывали командованию:
"Наблюдением с катеров 27 и 28 июня отмечалась стрельба и взрывы в районе Аджимушкайских каменоломен".
"30.6.42. В районе Баксы ружейно-пулеметная стрельба и глухие взрывы".
...Ночью 5 июля на коротком совещании руководящего состава Центральных каменоломен было принято решение о проведении очередной боевой операции. Так Подземный гарнизон решил ответить на предложение фашистских военных властей покинуть каменоломни.
Выступая перед командирами, полковник Ягунов сказал:
- Обстановка на фронте очень трудная. Вы знаете, что наши войска оставили Севастополь по приказу Главнокомандования Красной Армии. Свою задачу защитники города русской славы выполнили. Они долгое время сковывали большие силы фашистов, уничтожили много техники и живой силы врага. Это их вклад в победу, которая, в том нет сомнений, придет.
Ягунов сделал короткую паузу, затем продолжил:
- Наш Подземный гарнизон здесь, под Керчью, тоже громит фашистов. Это мы делали и будем делать впредь, пока живы, пока наши руки могут держать оружие. Мы должны показать врагу, что падение Севастополя не сломило наш дух.
На совещании был объявлен приказ, которым предписывалось нескольким боевым группам занять поселок Аджимушкай, разгромив расквартированные там части противника, и оседлать дорогу на Керчь во избежание подхода свежих сил врага, а также захватить продовольственный склад и перебросить захваченное имущество в катакомбы. Рассказывает Николай Арсеньевич Ефремов, участник обороны Центральных Аджимушкайских каменоломен:
"Неслышно мы подобрались к дому, где находился штаб. Часового у входа, как мне помнится, снял сам Бурмин. Следуя за ним, я услышал только глухой короткий всхлип. Бурмин говорил по-немецки, и мне показалось, что он даже перебросился несколькими фразами с часовым, прежде чем к нему приблизиться. Когда сраженный немецкий солдат грузно осел, Бурмин шепотом произнес: - За мной!
Держа оружие на изготовку, я и еще один из бойцов тихо вошли в дом. У дверей, уткнувшись лицом в локти, храпел немец-связист, а в глубине комнаты в большом кожаном кресле, развалясь, лежал офицер. Бурмин направился к нему. Тот проснулся, схватился было за пистолет...
Через несколько минут в захваченный нами штаб прибыл полковник Ягунов. Взглянув в лицо и на знаки различия немецкого офицера, он сказал:
- Ого, да вы никак на майора, самого начальника гарнизона, напали!
- Точно,- обрадовано ответил Бурмин, быстро просматривая извлеченные из кармана офицера документы.- Он сам.
Из бывшего немецкого штаба полковник Ягунов продолжал руководить ночным боем, который длился почти до утра.
Майор Панов доложил, что гарнизон противника почти полностью уничтожен, только небольшая часть солдат разбежалась в темноте. Взяты трофеи: пулеметы, винтовки, гранаты. Тяжелое вооружение врага - минометы и несколько автомашин - повреждены.
Доложили также о том, что захвачен продсклад и бойцы начали на плечах перетаскивать мешки и ящики в катакомбы.
Ягунов передал приказание поторапливаться с продовольствием.
Прибыли Бармет и Бочаров, доложили, что обнаружен склад авиабомб.
- Как только своих людей отведем,- приказал им Ягунов,- этот склад взорвать во что бы то ни стало.
На рассвете со стороны Керчи послышались звуки боя. Ягунов передал приказание Белову отвести своих бойцов и всем отходить в катакомбы.
- А это,- показал он на разбросанные на столе штабные бумаги,- забрать с собой, там разберемся.
Когда мы были уже под землей, на поверхности раздались взрывы. Это Бармет и Бочаров подорвали склад авиабомб, которые немцы использовали для разрушения катакомб".
Среди документов, захваченных в штабе, оказалась депеша начальника Керченского гарнизона, в которой он распекал майора Рихтера за то, что тот не может разгромить "кучку русских", засевших в катакомбах под Аджимушкаем. На деле вышло иначе. Разгромленным оказался батальон майора Рихтера.
Так отплатили аджимушкайцы врагу за Севастополь.
Еще две записи из журнала наблюдений на Таманском полуострове:
"9 июля 1942 года в 2 часа 40 минут ружейно-пулеметная стрельба и артстрельба в районе Керченских каменоломен. В течение ночи в районе каменоломен слышны взрывы и выстрелы".
"20.7.42.5.00. Артиллерийская батарея противника из района горы Митридат выпустила 11 снарядов по Аджимушкайским каменоломням".
На этой записи наблюдателей следует остановиться. Фашистская артиллерия не стала бы стрелять по каменоломням, рискуя попасть в своих. Но "своих"-то в это время у немцев в Аджимушкае как раз и не было. Дерзкую операцию осуществили тогда аджимушкайцы. Они изгнали немцев из поселка, заняли прилегающую к каменоломням местность, разрушили все укрепления и огневые точки противника. В каменоломни они вернулись с большими трофеями.
Не однажды подобные вылазки проводились и в августе.
Но вернемся снова к событиям, происходившим в подземном гарнизоне Малых каменоломен.
Из дневника А. И. Клабукова:
"1 июля 1942 года.
...Погода на воле чудесная. Небо ясное, синее-синее, тишина, жаворонки поют... Все так приятно наблюдать, даже в этот момент забываешь, что около тебя кладет пули автоматчик...
3 июля 1942 года.
20.30. Ходил с товарищем Поважным в расположение 4-го батальона к колодцу, где проделывали ход. Там наши наблюдатели. Дорога туда разными изгибами один-полтора километра, всю дорогу шли, перелезая через камни, упавшие с потолка. А с потолка они оторвались потому, что немец рвал и рвет проходы. Промежуточные выходы, а их мы минули до 15, засыпаны немцами. Чего только там нет: столы, стулья, швейные ручные и ножные машины, походные кухни, кровати, гардеробы, автомашины, разные повозки, трупы лошадей, людей...
6 июля 1942 года.
12.00. Паразиты, подошли к щели и, как жалкие, презренные трусы, сначала бросили гранату, а за ней вслед листовки. Бессмысленный стандарт. Подобные листовки я читал еще в январе и ежемесячно еще на фронте. Но вот подлинный текст этой запишу сюда дословно, так как читаю впервые и смеюсь над этой безграмотной галиматьей:
"Красноармейцы и командиры!
Полтора-два месяца вы уже напрасно ожидаете помощь. Десант красноармейских сил на Крым второй раз не будет повторяться. Вы надеялись на Севастополь, но он уже с сегодняшнего дня находится в германских руках. Ваши товарищи подняли там белый флаг и сдались. Многие из ваших товарищей пытались выйти из каменоломен, но ни один не мог перебраться на ту сторону. Ваше положение безнадежно, ваше сопротивление бесполезно..."
Да, хорошее "воззвание"! Знаем хорошо, сколько вас, гадов, легло под Севастополем. Не белый флаг наши товарищи выбрасывали, а отошли, оставив Севастополь...
Хватит о вас говорить - бумага дороже стоит.
10 июля 1942 года.
...Товарищ Поважный приобрел себе дочку Светланочку. Светланочка осталась без родителей. Ее родители еще числа 20 мая ушли из катакомб за продуктами и не вернулись: или убиты, или у немцев. Девочка очень умная, понимает с полуслова. Ей дали сухарик, она спрашивает: "Дядя, это на сегодня или вообще?" Если бы ей сказали "вообще", то, конечно, она его сразу бы не скушала, а растянула дня на два, на три.
15 июля 1942 года.
Чуть не забыл отметить, сегодня уже пошел 61-й день, как нахожусь в катакомбе. Командир полка и начальник штаба делают себе новую штаб-квартиру, оборудована хорошо. Вот уже 4.30 утра, они все еще работают. Выходил на волю ночью, дышал полной грудью свежий, чистый воздух, теперь болит голова и очень есть хочется. Проверил свой автомат ППД, работает одиночными и автоматическими очередями, как зверь.
16 июля 1942 года.
...В 18.00 началось партсобрание. К этому времени у меня все приемные документы были подготовлены. Открыл партсобрание секретарь бюро Манукалов, он же председательствовал. Меня принимали в ВКП(б) кандидатом. Поручились: товарищ Манукалов, старший политрук Карпекин - батальонный комиссар, Трубарев - политрук. На собрании рассказал свою автобиографию, вопросы задал Поважный, и приняли единогласно. Для меня этот вечер был большим праздником. Да и в характеристиках товарищи заверили партию, что я честен, добросовестно отношусь к делу, волевой. Я был таким и буду до последнего дыхания. Постараюсь быть еще лучше..
18 июля 1942 года.
...Начальник штаба товарищ Шкода дал материалы в газету. Один стих, другой в прозе о фашистах-караульщиках. Стих на украинском языке, составлен прекрасно.
Группа подполковника Ермакова вот уже третью ночь пытается выбраться на переправу, но не удается.
2 августа 1942 года.
...Провели партсобрание. Комполка Поважного перевели в члены партии, также начальника штаба Шкоду. Наша организация работает и крепнет".
Дневник А. И. Клабукова заканчивается записью от 20 августа 1942 года. В те дни командир гарнизона отпустил все-таки Александра Клабукова в разведку. По всей вероятности, он погиб, как и многие его товарищи, о которых он так тепло и подробно рассказал нам. Дополняет его командир подземного гарнизона Малых каменоломен Михаил Георгиевич Поважный:
"Несмотря на то, что враг значительно превосходил нас численностью и вооружением, мы успешно боролись с ним на протяжении всего лета и начала осени сорок второго. В Малых катакомбах не было заранее подготовленной базы, поэтому бойцам и командирам приходилось очень трудно: не хватало продовольствия, боеприпасов. Голод у нас наступил раньше, чем в Больших катакомбах, оружие добывали в ночных схватках. Люди показывали чудеса героизма, они били фашистов и свято верили в то, что рано или поздно придет Красная Армия и освободит землю Керченского полуострова от фашистской нечисти.
Мы не раз пробовали связаться с гарнизоном Больших каменоломен, но это удалось сделать бойцам Ягунова. И хотя мы действовали разрозненно, каждый гарнизон самостоятельно, фашисты боялись аджимушкайцев. Не случайно с середины лета они держали в этом районе четыре пехотных полка, бронетанковые части, тяжелую артиллерию..."
Шел второй месяц обороны Аджимушкайских каменоломен. Положение гарнизонов все более осложнялось. К тому же фашисты, доведенные до бешенства каждодневными вылазками красноармейцев, постоянно проводили газовую блокаду, и каждый день, кроме воскресенья, с 10 часов утра и до 4 часов пополудни нагнетали в каменоломни отравляющий газ. Хотя теперь газовые атаки и не захватывали аджимушкайцев врасплох - у них были оборудованы газоубежища,- все равно люди гибли без свежего воздуха, без лекарств.
Ягунов, Парахин, Бурмин и другие командиры понимали, что нужно искать выход из создавшейся ситуации. Но какой? Гарнизон свою задачу, по существу, выполнил: почти два месяца отборные пехотные части противника были скованы в глубоком тылу и несли большие потери. Но теперь прежние методы борьбы с фашистами уже много пользы не принесут. Значит, нужно уйти из каменоломен и пробиться к своим, чтобы влиться в действующую армию. До сих пор командование Подземного гарнизона такой задачи перед собой не ставило, а теперь от ее решения зависела судьба многих красноармейцев, советских людей.
В начале июля несколько разведывательных групп побывали на поверхности. План предстоящей операции мало-помалу прояснялся.
И тут случилась беда.
В штабной комнате командования грохнул взрыв. Мощная воздушная волна хлынула по подземелью, разнося эхо.
Первыми на место взрыва прибежали часовые. Они зажгли огонь и в густом дыму увидели несколько фигур. У разбитого в щепки стола лежал без движения полковник Ягунов. Здесь же, тяжело раненные, стонали Сидоров, Панов и Левицкий.
Прибежавшая медсестра бросилась к полковнику, припала к его груди, замерла.
- Убит,- тихо проговорила она помертвевшими губами.
Командир Подземного гарнизона полковник Ягунов погиб в результате взрыва заброшенной в подземные галереи смертоносной гранаты с "секретом". У аджимушкайцев не хватало боеприпасов, и они научились обезвреживать эти "сюрпризы" и бить ими фашистов во время ночных вылазок. Кстати, первую такую гранату разобрал сам Павел Максимович, у него был большой опыт - он много лет изучал военную технику и обучал этому курсантов в Бакинском пехотном училище. Но на этот раз секрет врага Павлу Максимовичу разгадать не довелось...
Командира Подземного гарнизона похоронили с воинскими почестями, какие были возможны в условиях подземелья. Состоялся траурный митинг, на нем выступили Парахин и Бурмин. Все оставшиеся в живых и способные держать в руках оружие бойцы и командиры Подземного гарнизона прошли в скорбном молчании возле тела, покрытого красным знаменем. И грозно прозвучала в подземелье клятва:
- Отомстим немецко-фашистским захватчикам!
Командир погиб, но гарнизон жил и действовал. Командование гарнизоном принял подполковник Григорий Михайлович Бурмин.
Блокада каменоломен почти совсем прервала связь аджимушкайцев с внешним миром
А необходимость в такой связи становилась все острее. Гарнизону требовались оружие, продовольствие, наконец, моральная поддержка со стороны советских людей, живущих в городе и его окрестностях. Нужна была связь с действующей армией.
Командование гарнизона пыталось решить эту задачу.
Кроме поисков выхода на связь с подпольщиками и партизанами, организации боевых вылазок командование Подземного гарнизона неослабно следило за поддержанием необходимой дисциплины в самих катакомбах, вело учет боевых действий, распределения продуктов, медикаментов и воды.
В дополнение к тем источникам воды, которые удалось использовать в мае - июне, аджимушкайцы пробили 15 метров скального грунта и таким образом получили новый колодец, находившийся в глубине катакомб. Впоследствии он стал главным источником воды до последних дней обороны Аджимушкайских каменоломен.
Итак, проблема воды была решена. И тем не менее учет ее велся очень строго - так же, как учитывалось оружие и боеприпасы. Об этом свидетельствуют сохранившиеся документы. Вот, например, сводка за 23 июля:
"Приход: колодец №1 - 80, колодец резерва-188, остаток от 22.7 - 50 Итого: 318 литров.
Расход: кухня - 197, подразделения - 63,
прачечная - 29. Итого: 289.
Остаток на 24.7 - 70.
Наличие на складе - 500".
Получив воду, люди воспрянули духом. Они по-прежнему, несмотря на ежечасные карательные действия фашистов, громили вражеские заставы, уничтожали солдат противника, жгли склады с оружием и продовольствием.
О том, как напоминали о себе несмирившиеся советские люди оккупантам, свидетельствует и такой документ - выписка из дневника пленного немецкого капитана:
"12 июля 1942 года. Как надоели партизаны. Наконец идет большая сила немцев и румын, чтобы покончить с этими бандитами.
16 июля 1942 года. Сегодня веселей, слышна стрельба .. К вечеру особых результатов не добились.
17 июля 1942 года. 20 000 бросили на уничтожение, но пока один труп, а среди наших уже десятки.
18 июля 1942 года. Есть у нас убитые... Кругом опасность... От неосторожности много погибло, в том числе прекрасный капитан Кляппес".
Не знали захватчики покоя в глубоком своем тылу. Партизаны, подпольщики, воины подземных гарнизонов держали гитлеровских солдат в постоянном страхе, и не без оснований. Вот что пишется всего лишь в одном боевом донесении тех дней:
"Сведения по 3-й роте 3-го батальона.
Убывших без вести - 5 человек. Ранено - один.
Сколько убито фашистов - 16.
Забрано трофеев: винтовок - три штуки, ленты для пулемета - четыре штуки, патронов - 600 штук.
Командир роты лейтенант 3. Табунец".
Немало таких донесений было написано командирами подразделений за долгие месяцы борьбы советских людей в каменоломнях. Поистине там, под землей, была частица действующей армии, и фашисты не могли позволить себе хотя бы на день ослабить блокаду каменоломен и послать на фронт прикованные к Аджимушкаю пехотные полки и танковые подразделения.
Гарнизон Центральных каменоломен продолжал борьбу с врагом.
Новый командир приказал провести во всех подразделениях перепись личного состава и оружия. Оказалось, что боеспособных людей осталось не более двух тысяч, причем не у всех было оружие: оно выходило из строя из-за сырости. Мало оставалось и патронов. Однако настрой у аджимушкайцев по-прежнему был боевой, и каждый верил в успех предстоящей операции.
Одна за другой уходили на поверхность разведывательные группы. Разминировались выходы из каменоломен. Комиссары в подразделениях и ротах проводили партийные и комсомольские собрания.
В один из дней, накануне операции, комиссар гарнизона Иван Павлович Парахин сам обошел все подразделения гарнизона и собрал у коммунистов партийные билеты.
- Что бы ни случилось, а эти документы не должны попасть в руки врага,- говорил он.- Я верю: после победы каждый партбилет найдет своего хозяина, а если не найдет, то достанется только советским людям, так сказать, по наследству. Верно?
- Верно, Иван Павлович,- отвечали коммунисты. И просили: - Только спрячьте по-надежней - это самое дорогое, что у нас осталось здесь...
Решающий день наступил.
20 июля 1942 года в поздний вечерний час, когда фашисты в благодушном после жаркого летнего дня настроении уселись за ужин, аджимушкайская степь огласилась громким "ура". Забросав гранатами ближайшие посты гитлеровцев, порвав ряды проволочных заграждений, аджимушкайцы ринулись на вражеские пулеметные гнезда. То там, то тут завязывались ожесточенные рукопашные схватки. Падали убитыми вражеские солдаты и офицеры.
Главные ударные силы аджимушкайцев смяли пытавшихся остановить их фашистов. Тем не помогли ни пулеметы, ни танки, превращенные в доты
Вот уже позади остались кольца блокады, успех, кажется, маячит на горизонте...
Но что это? Кинжальный пулеметный огонь ударил навстречу воинам Подземного гарнизона.
Свежая часть фашистских пехотинцев, вызванная из Керчи, поставила на пути аджимушкайцев заслон из свинца. Силы были чересчур неравными, и аджимушкайцы вынуждены были отступить.
...Остановись, читатель. Попытайся представить себе этих непокоренных людей.
Кто они, оставшиеся по особому приказу в тылу врага? Рискнувшие собственной жизнью во имя высокой идеи - победы над фашизмом. Ведь знали же, что не все дождутся заветного часа встречи с Красной Армией, что лишения и голод станут на какое-то, может быть долгое, время их каждодневными спутниками.
Хочется все, до мельчайших деталей биографии, знать о них. О том, что сделало их дух несгибаемым. Как они смогли выстоять и победить в поистине нечеловеческих условиях. Потому что сегодня их имена стоят рядом со словом "подвиг". Подвиг, который дает сыновьям крылья для новых свершений во имя Родины.
Их было несколько тысяч, бойцов Подземного гарнизона, молодых и старых, коммунистов, комсомольцев и беспартийных, русских и украинцев, белорусов и грузин, представителей многих других национальностей и народов Советского Союза. Но всех их объединяло одно: они были гражданами Страны Советов, бойцами Красной Армии, которая от имени народа вела борьбу со злейшим врагом человечества - гитлеровским фашизмом.
Первыми в Подземном гарнизоне были коммунисты. Первыми в бою. Первыми приходили товарищу на помощь. Это они, члены Ленинской партии, большевики, вселяли в людей уверенность в победу, сплачивали гарнизон, помогали переносить тяжелые утраты. Они были комиссарами, секретарями партийных групп, пропагандистами. Даже враг не мог не признать их огромной заслуги в организации борьбы против захватчиков. В секретном донесении Крымского оккупационного командования в ставку гитлеровской армии "О советском движении сопротивления в каменоломнях Аджимушкая (Крым)" есть такие строчки: "Пропаганда находилась в руках политруков и комиссаров. Она была направлена на то, чтобы побудить находившихся там людей к наибольшему сопротивлению". Да, именно на организацию борьбы направляли все свои силы коммунисты, комиссары Подземного гарнизона.
Едва ли кто из аджимушкайцев не знал тогда Ивана Павловича Парахина. Правая рука полковника Ягунова, комиссар Подземного гарнизона, он всегда был там, где решались судьбы людей, судьба гарнизона - в бою ли, в горе или радости. Он не жалел себя. В одном из фронтовых писем он писал своей жене: "Знаю, что тебе одной будет очень трудно воспитывать четырех малышей, но помни одно: если от меня долго ничего не будет слышно, значит, меня нет, но дешево свою жизнь... не отдам". Он учил людей самопожертвованию, и сам был готов к нему.
Петр Васильевич Верхутин еще до войны стал профессиональным партийным работником. В 1929 году на Брянский энергетический комбинат пришел работать комсомолец из деревни Семиловичи Петя Верхутин, он стал молотобойцем. У паренька был широкий круг интересов, и он не только работал, но и учился, окончил без отрыва от производства среднюю школу, овладел сложной по тем временам специальностью машиниста турбины. Двадцати двух лет от рождения стал коммунистом. И еще активней включился в общественную работу. Прошло еще некоторое время, и коммунисты предприятия избрали Петра Верхутина секретарем парткома. Умение работать с людьми очень пригодилось ему в каменоломнях. Аджимушкайцы верили своему комиссару и не колеблясь шли за ним на подвиг.
Автор дневника, найденного в Центральных каменоломнях, не раз вспоминает политрука Василия Семенюту, называя его человеком с чистой, открытой душой. И это было действительно так. Выходец из крестьянской семьи, он очень рано познал, что такое труд, какую радость он приносит каждому в свободной Советской стране. В 1924 году Василий вступил в комсомол, с 1929 года стал членом Коммунистической партии. В тридцатые годы он окончил Днепропетровскую школу руководящих колхозных кадров, работал в политотделе МТС, был инструктором райкома партии, возглавлял в районе оборонную организацию Осоавиахима. С началом Великой Отечественной войны Василий Семенюта вместе с райвоенкомом формирует и отправляет на фронт подразделения мобилизованных. С одной из последних групп он уходит и сам в армию. Первые бои с фашистами, ранение, госпиталь, снова передовая, на этот раз на Крымском фронте. В Аджимушкайских каменоломнях, куда он попал вместе с бойцами своей части, его назначают политруком. Первый батальон, возглавляемый Аркадием Пановым и Василием Семенютой, совершил немало смелых вылазок в расположение фашистских частей.
И еще один коммунист. Когда в Керчи велось расследование злодеяний фашистов во время оккупации города, в одной из пяти братских могил, обнаруженных советскими солдатами в Аджимушкайских каменоломнях, в истлевшей гимнастерке был найден партийный билет на имя Степана Титовича Чебаненко. В билет была вложена записка, написанная, вероятно, перед смертью. Вот ее текст:
"К большевикам и ко всем народам СССР. Я не большой важности человек. Я только коммунист - большевик и гражданин СССР. И если я умер, так пусть помнят и никогда нe забывают дети, братья, сестры и родные, что эта смерть была борьбой за коммунизм, за дело рабочих и крестьян... Война жестока и еще не кончилась. А все-таки мы победим!.."
Эти слова мог бы с полным правом и с чистой совестью сказать каждый боец Подземного гарнизона. Их сказал коммунист Степан Титович Чебаненко, до войны рядовой колхозник, затем председатель сельсовета в Киргизии, комсомольский активист в армии, выпускник Бакинского военно-политического училища. Весь образ нашей советской жизни подготовил этого человека к самопожертвованию во имя Родины.
Павел Максимович Ягунов... К началу Великой Отечественной войны он был уже немолод и имел за плечами большой опыт службы я армии, командирской работы. Еще подростком вступил добровольцем в Отдельный Туркестанский коммунистический полк. Там, на фронте, в гражданскую, приняли его в Коммунистическую партию. Когда закончилась гражданская война с врагами Советской власти, Ягунов, как и многие его сверстники, пошел учиться. В 1923 году он успешно окончил 4-ю Ташкентскую объединенную военную школу, которая впоследствии была преобразована в Ташкентское училище имени В. И. Ленина. За время учебы будущий командир не только получил военные знания, но и прошел хорошую закалку. В то время в Средней Азии свирепствовала банда Курбаши Баястана, и на ликвидацию ее были посланы курсанты. Они выполнили задание, поймали главаря и уничтожили банду.
Выпускники училища разъехались по гарнизонам нести ратную службу. Павла Ягунова назначили сначала заместителем командира роты, затем командиром роты, а в 1931 году, после окончания курсов "Выстрел", он становится командиром батальона стрелкового полка. Четырнадцать лет прослужил он в этом полку, стал его командиром. И в 1939 году полковника Ягунова направляют преподавателем пехотного училища, назначают начальником кафедры тактики.
Когда началась Великая Отечественная война, Павел Максимович стал проситься на фронт. Он знал: там, на передовой, где решается судьба Родины, могут пригодиться его знания и опыт, командирское мастерство. Просьба его была удовлетворена. И снова начались фронтовые пути-дороги. Сначала - командир 138-й горнострелковой дивизии, потом, уже в Крыму, начальник отдела боевой подготовки штаба Крымского фронта...
В истории Великой Отечественной войны его имя навсегда останется связанным с Керчью, как имя командира Подземного гарнизона.
Все города и села Советской страны, захваченные войсками фашистской Германии, разделили общую горькую участь, попав под оккупацию. Но по-настоящему роднило их другое. Ни массовый кровавый террор, ни мародерство и поборы не могли запугать советских людей и сломить их волю к отпору оккупантам, к стремлению жить и работать в свободной стране, строящей социализм.
Керчь не была исключением. И в период второй оккупации, когда зловещие крылья гитлеровского орла распластались над городом более чем на полтора года, фашистские власти постоянно испытывали необходимость защищаться, быть начеку.
В Центральных и Малых катакомбах Аджимушкая вел беспримерную борьбу Подземный гарнизон. В городе хорошо было слышно, как там, на степной окраине, днем и ночью гремели взрывы, стрекотали пулеметы и автоматы. Каждый керчанин мог видеть, как в госпиталь не прекращали привозить раненых фашистских солдат и офицеров.
Но и в самом городе фашисты не были в безопасности. То взлетит на воздух грузовик, то солдат, зазевавшийся на ночном посту, лишь слабо вскрикнет, то забелеют вдруг поутру листовки, расклеенные кем-то в людных местах города.
Сразу же после своего второго вторжения в Керчь фашисты убедились, что в городе есть силы, которые им неподвластны, но ощутимы повсеместно.
Летом 1942 года эфир над Керченским проливом то и дело прорывали стремительные цепочки точек и тире. Те, кому положено, знали: в оккупированной Керчи, на чердаке старого сарая у дома № 17 по Садовой улице, в это время работал наш разведчик, оставленный разведотделом штаба 47-й армии Крымского фронта. Позывной разведчика был "Тоня".
Уже после войны бывший батальонный комиссар И. Ф. Стеценко, военком разведотдела штаба 47-й армии Крымского фронта, рассказывал:
"Нашей 47-й армии было приказано переправиться через Керченский пролив и на Таманском полуострове занять оборону.
...13 мая мой начальник тяжело заболел, и я полностью принял на себя командование разведотделом.
Было ясно, что, когда мы займем оборону на Таманском полуострове, командование армии потребует от нас, разведчиков, полные данные о войсках противника, а поэтому необходимо было серьезно подумать об организации агентурной разведки на Керченском полуострове и в городе Керчи.
Я вызвал к себе начальника оперативного пункта № 1 (этот пункт подчинялся нашему разведотделу). Но вместо него приехал его помощник, капитан. Разговор происходил в траншее. Я спросил у капитана: есть ли подготовленные разведчики с рацией, которых можно оставить в городе Керчи? Капитан доложил, что такая группа из двух человек есть: девушка и парень, которые хорошо освоили радиостанцию. Капитан добавил: эту группу готовил лично и уверен, что поставленную задачу они, комсомольцы, выполнят с честью.
...Конечно, этих отважных ребят я не видел и к сожалению, фамилий их тоже не знаю. Я только спросил: как продуман вопрос о месте работы разведчиков и где будет находиться радиостанция?
Капитан ответил, что радиостанция будет на чердаке сарая, место очень хорошее. Я пожелал капитану успеха и попросил его, чтобы он еще раз самым внимательным образом продумал все "мелочи".
На этом мы с капитаном расстались и встретились через несколько дней в городе Темрюке. Капитан с большой гордостью доложил, что оставленная группа разведчиков начала работать".
Уже с первых чисел июня в "Журнале работы", который вели радисты на приемной радиостанции Центра, стали появляться записи: "Принято", "Принято", "Принято..." О чем сообщала "Тоня"? "Ленина, 56: штаб немецких войск". "Пирогова, 12: заправочный пункт", "Район бульвара и пляжа: обнаружены зенитные орудия", "В здании НКВД штаб карательного отряда", "Главные силы немецких войск оттянуты на Севастополь..."
В условиях готовившегося фашистского наступления на Тамань эти короткие сообщения, в которых, казалось бы, нет больших секретов противника, сослужили добрую службу нашим войскам. По ним, этим радиограммам, командование Северо-Кавказского фронта могло судить о некоторых намерениях врага, о том, какие силы и когда могут перейти в наступление в районе Керчи.
"Район Еникале и Бочарный завод: готовится десант на Кубань",- передала "Тоня" в Центр 2 июня.
"Уточнить подготовку десанта Еникале и Бочарный завод",- прикажет ей Центр. "Тоня" уточняла:
"Из района Бочарного завода вывезены все средства переправы в район Еникале. В районе Еникале до Жуковки и дальше до Маяка готовится большой десант. Состав одной резиновой лодки-10 человек. Вооружение - 1 ручной пулемет и автоматы. Подготовка к переправе закончена. Ждут приказа. Численность не установлена ввиду невозможности проникнуть в этот район".
В этот день, 9 июня, Центр ответит ей:
За хорошую работу представлены к награде. Работайте еще лучше".
Сообщения о готовящемся десанте Центр на другом берегу Керченского пролива получал от "Тони" в течение всего июня очень регулярно, в точном соответствии с установленным графиком радиосвязи:
15 июня: "Подготовка к десанту закончена. Средства переправы не вывезены. Лодки находятся в вырытых в берегах тоннелях. Все хорошо замаскировано".
16 июня: "Слышал разговор двух немецких офицеров. С 20 июня пойдут в наступление на Таманский полуостров".
20 июня: "Энгельса, 14/29: штаб десантной группы. Отмечено активное движение войск в сторону Еникале".
29 июня: "В район десантной группы проникнуть нельзя. Наличие точно установить не удалось..."
Эти слова "установить не удалось" есть в радиограммах "Тони", но это не ее вина. Кроме обычных трудностей, с которыми сталкивается любой разведчик в тылу противника, "Тоне" приходилось ловить малейшие колебания в решениях верхушки гитлеровского генералитета, которые отражались на действиях последних звеньев цепочки - войск, расположенных в Керчи и окрестностях города. Требовалось большое умение, чтобы отсеивать все второстепенное и только главное, самое важное передавать в эфир. Ведь в июне, когда все силы 11-й немецкой армии сковал вокруг себя героический Севастополь, фашисты неоднократно меняли дату начала высадки десанта на Тамань.
3 июля Гитлер принял решение об использовании на других направлениях сил 11-й армии Манштейна, "освобождающихся" после боев под Севастополем.
6 июля Центр в категорической форме спросил "Тоню":
"Что известно о готовящемся десанте на Таманский полуостров?"
10 июля "Тоня" передала: "В район Еникале двигалась мотопехота немцев с легкой артиллерией. Количество установить нельзя, движутся ночью". 28 июля Центр снова спросил: "Что делает противник по подготовке десанта на Кубань? Ответ к 15 часам".
"Тоня" ответила в первый сеанс утренней связи следующего дня:
"По словам немцев, они переправляться не будут. Ждут успеха у Ростова".
В этой радиограмме было сказано то, о чем всего десять дней назад говорилось в ставке Гитлера и о чем педантичный Гальдер записал в своем дневнике:
"Фюрер внезапно изменил свое решение о форсировании Керченского пролива. Теперь через пролив будут переброшены только горнопехотные дивизии, и то только тогда, когда нажимом на ростовском участке фронта будет открыт путь на Тамань".
Оперативность и точность в передаче информации - пожалуй, главное достоинство разведчика. По радиограммам "Тони" можно судить, что она этим качеством обладала вполне.
Все лето 1942 года обстановка на южном крыле советско-германского фронта оставалась неустойчивой, напряженной. Под нажимом превосходящих сил противника 24 июля пал Ростов, 25 июля фашисты начали наступление на Нижнем Дону. Войскам Северо-Кавказского фронта был отдан приказ отойти за реку Кубань и занять жесткую оборону. Спустя некоторое время 47-я армия стала отходить в район Новороссийска, чтобы обеспечить его защиту. Свой участок обороны на Таманском полуострове она передала Азовской военной флотилии.
Вероятно, в этом решении определенную роль сыграли сообщения "Тони". Анализ разведданных подсказывал нашему командованию, что фашисты не решаются переправляться на Тамань, даже имея успех у Ростова.
Так кто же работал в Керчи под именем "Тоня"?
Вот о чем говорится в документах:
"Дудник Евгения Денисовна, 1923 года рождения, украинка, из крестьян, служащая, член ВЛКСМ с 1938 года, образование среднее, специальность: радистка".
Автобиография:
" Родилась 27.1. 1923 года. Киевская область, Мироновский район, село Ельчиха...
Закончила 9 классов, курсы радистов при ФЗУ треста города Керчь.
Состав семьи:
Дудник Денис Филиппович, отец, 57 лет.
Мать - Дудник Мария Ивановна, 47 лет.
Сестра - Дудник Нина Денисовна, 18 лет.
Сестра - Дудник Антонина Денисовна, 1926 года (16 лет).
Братья - Николай и Алексей (в Красной Армии)".
Из служебной характеристики в "Личном деле":
"...Зачислена 29.3.42 года с целью использования в качестве радиста.
7.4.42 года "Тоня" приступила к подготовке и за сравнительно короткий период времени была готова выполнять свою задачу.
Поведение ее за время подготовки было исключительно хорошее. Она всегда была скромной и культурной девушкой как в своей работе, так и в быту.
15.5.42 года "Тоня" в момент отхода наших частей с Крымского полуострова была оставлена у своих родителей и начала работу 27.5.42 года..."
Помогали Жене в смертельно опасной работе ее школьные товарищи Сергей Бобошин и Анатолий Родягин. Оба они погибли в застенках гитлеровской охранки, которая не пощадила и родителей Бобошина.
Конечно, им было трудно, невероятно трудно. В радиограммах, полученных Центром, об этом говорилось редко, но там, на Тамани, понимали, в каких условиях работают советские разведчики, и волновались за них, за их работу и судьбу.
До последней возможности посылали они в Центр радиограммы, и в них было все: и мужественное решение солдат до конца служить долгу, и вера в победу, которая непременно будет за Советской страной, родиной партии Ленина.
Все население оккупированной Керчи знало, что в Аджимушкайских каменоломнях продолжает держаться несломленный гарнизон бойцов и командиров Красной Армии, окруженный плотным кольцом фашистских войск. Казалось, через этот заслон не сможет перелететь даже птица, а не то что пробраться человек. Поначалу так оно и было. "Тоня" сообщала в Центр:
"Наши войска находятся в каменоломнях Аджимушкая. Связь с ними установить нельзя. Они окружены противником".
Но уже вскоре на том берегу Керченского пролива получили радиограмму совсем другого содержания:
"...Раз в неделю можно установить регулярную связь с нашими войсками в скалах. Давайте указания".
"Как вы можете связаться с нашими войсками, которые в скалах?" - нетерпеливо запросил Центр.
"Связь имеем через партизан",- в тот же день, 23 июля, ответила "Тоня".
В течение конца июля и начала августа керченские разведчики 47-й армии Северо-Кавказского фронта не раз выходили в эфир и передавали Центру сообщения о положении в "скалах" - каменоломнях, о подготовке группы партизан для переправы их на Тамань:
"Партизаны для переправы к вам подбираются", "Люди для переправы вам есть. Шлите самолет..."
"Уточните район посадки самолета. Укажите сигнал, дату",- запросил Центр 7 августа, и в тот же день дежурный радист записал в "Журнал работы": "7.08. 13.00-13.59. Передано. К-т пропал".
К сожалению, это была последняя радиограмма, переданная Женей Дудник в Центр. Больше "Тоня" в эфир не вышла. Гитлеровские ищейки напали на ее след...
Больше двух месяцев получало советское командование точные сведения о расположении войск противника в Керчи и окрестностях города, о жизни и борьбе Подземного гарнизона Аджимушкайских каменоломен.
В одном из документов "Личного дела" Жени Дудник сделан такой вывод:
"Тоня" полностью и до конца выполнила возложенную на нее задачу, работая по нескольку сеансов в сутки..."
К этому следует добавить, что за время работы Жени Дудник в оккупированной Керчи Центр получил от нее 87 радиограмм.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 22:27 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Сентябрь - декабрь


Наступила вторая военная осень. В огромном напряжении сил вела страна единоборство с оголтелым врагом.
После пятимесячной трудной обороны Красная Армия заставила врага отказаться от наступательных действий. Разгром фашистов под Москвой явился началом коренного поворота в ходе войны.
Гитлеровское командование, потерпев первое крупное поражение в ходе второй мировой войны, наращивало свои силы на других направлениях советско-германского фронта.
Шли кровавые бои у стен Сталинграда. Началась оборона Новороссийска - военно-морской базы Черноморского флота. Насмерть стояли советские войска и в предгорьях Главного Кавказского хребта.
К 1 сентября фашисты, заняв Анапу, отрезали Керченскую военно-морскую базу от основных сил советских войск. Теперь немногочисленному в общем составу Керченской базы приходилось оборонять побережье Таманского полуострова и противостоять наступавшим с суши гитлеровским войскам. Сил для решения этих задач у Керченской базы, которую возглавил после ранения А. С. Фролова под Керчью контр-адмирал П. А. Трайнин, было явно недостаточно.
Ожесточенные бои с врагом вели моряки-катерники, артиллеристы береговой обороны, морские пехотинцы. Самоотверженно и стойко сражались воины 305-го отдельного батальона морской пехоты под командованием майора Ц. Л. Куникова. Их поддерживали артиллерийским огнем орудия береговой обороны и канонерских лодок "Ростов-Дон", "Октябрь". До последнего удерживали позиции бойцы береговых батарей.
Но неравными были силы. По приказу командования Новороссийского оборонительного района началась эвакуация частей Керченской военно-морской базы, которая вскоре была расформирована.
Пройдет немного времени, и начнется победное наступление советских Сухопутных войск и Военно-Морского Флота, скажут свое слово наши героические летчики, будет вновь воссоздана Азовская военная флотилия - и все это произойдет в приближавшемся новом, 1943 году.
А пока, осенью 1942-го, захваченная врагом, но не покорившаяся ему Керчь все-таки оружия не сложила. Все чаще давало о себе знать оккупантам керченское подполье, хотя подпольщикам было очень трудно. И вот почему.
- При оставлении города в мае 1942 года горком партии не сумел по примеру 1941 года подготовиться к подпольной борьбе в тылу врага: слишком поспешным и неожиданным был отход наших войск с Керченского полуострова,- рассказывал впоследствии Н. А. Сирота.- Надо признаться, что успешные действия десанта, отвоевавшего у врага Керчь, породили у нас некоторую самоуспокоенность, и уверенность, что во второй раз Керчь оставлять не придется...
И все-таки, несмотря на это, и во время второй оккупации подпольные и партизанские группы создавались и действовали активно, хотя так же, как и у бойцов Подземного гарнизона Центральных и Малых Аджимушкайских каменоломен, у керченских партизан и подпольщиков не было устойчивой двусторонней связи с Большой землей, с Крымским областным подпольным центром. Зачастую им приходилось полагаться главным образом на свои силы и возможности.
...Комсомолка Мария Русанова работала уборщицей на бирже труда. Платили гроши и, кроме того, грозили отправить на работы в Германию, а каждый представитель "нового порядка" - будь то офицер или младший чин - мог по любому поводу не только оскорбить словом, но и ударить, убить...
Она с ненавистью смотрела на фашистов и не переставая думала, как найти друзей, на которых можно опереться, с которыми можно хоть как-то отплатить этим мародерам и насильникам.
В один из октябрьских дней, когда Мария, не разгибаясь, терла пол мокрой тряпкой, ее окликнул девичий голос. Это оказалась подружка Клара Карасева. Маша обрадовалась ей как родному человеку.
Клара отвела ее в сторону и шепотом сказала:
- Слушай, Машенька, ты не могла бы достать несколько десятков листов белой бумаги? Понимаешь, хочу переписать свои любимые песни, да некуда. А у вас тут такая большая канцелярия...
- Не знаю, но попытаюсь.
- А вечером приходи ко мне. Разговор есть.
Бумагу Маша достала и, закончив работу на бирже, отправилась в гости к Кларе, предусмотрительно спрятав тонкую пачку белых листов под кофтой.
Клара была дома не одна, у нее сидела ещё девушка.
- Надя Комарова,- представила ее хозяйка.
Так они познакомились.
- А какие песни ты переписываешь?-поинтересовалась Маша.
- Ты понимаешь,- замялась Клара,- это не совсем песни. Точнее, совсем не песни. Это - другое. Тебе могу показать. Надя об этом знает. Но кроме нас троих, об этом никто знать не должен. Поняла?
- Поняла,- ответила Маша, догадываясь, о чем идет речь.
А когда прочитала на сером обрывке оберточной бумаги слова: "Смерть фашистским оккупантам!", все стало совсем ясно.
- Какие же вы молодцы, девочки!..
Так родилась одна из подпольных патриотических групп молодежи Керчи.
Бумага, принесенная Марией Русановой, пошла на листовки. Близился праздник Октябрьской революции, и девушки решили его отметить по-своему. Вечером 6 ноября 1942 года их листовки забелели на столбах и заборах в поселке Колонка. Больше всех отличилась Надя Комарова. Она вывесила в городе Государственный флаг СССР на столбе возле магазина, где всегда было многолюдно.
Листовки, появившиеся 7 ноября, но теперь уже на городском рынке, наделали много шума. У керчан поднялось настроение. Рады были и девушки: они увидели результат, почувствовали пользу от своей работы.
С тех пор в Керчи листовки появлялись все чаще и чаще. Их писали уже не от руки. Подпольщики вырезали шрифт из резины и делали необходимое количество оттисков. Листовки с антифашистским текстом появлялись и в окрестных селах, куда их возили матери молодых подпольщиц, ездившие менять вещи на хлеб.
Подпольная группа Марии Русановой росла численно. В нее были приняты Владимир Клопченко, Дмитрий Сотников, Зинаида Черноморченко, Владимир Самрай, Тамара Григорьева, а также Анатолий Козлов (Храбров). Все они были молоды - комсомольского возраста.
Ребятам очень хотелось настоящего дела - с оружием в руках мстить фашистам за поруганную честь родной земли, за убитых и замученных советских людей. Они мечтали создать свой небольшой арсенал.
Но не удавалось так, как хотели их горячие сердца. И ребята, не уставая, делали то, что было под силу. Листовки и плакаты, вывешиваемые членами подпольной группы, вселяли в керчан, особенно тех, кто успел отчаяться от жизни при "новом порядке", уверенность, что фашисты не вечны, что придет час расплаты, только надо приближать его пусть самым маленьким, незаметным на первый взгляд практическим делом.
Эти практические дела и входили в программу деятельности подпольной группы. Например, Кларе Карасевой часто приходилось отгружать противогазы для отправки в фашистские воинские части. Перед укладкой их в ящики девушка незаметно вспарывала лезвием маски или трубки.
Старались вредить фашистам и другие подпольщики, где бы они ни работали.
Как ни изощрялись фашисты в подавлении свободолюбивых настроений жителей оккупированной Керчи, ответом им было только усиление борьбы. В сентябре в городе родилась еще одна подпольная патриотическая группа. Ее возглавил Павел Толстых, керчанин, работавший до войны в механическом цехе металлургического завода имени Войкова и не попавший в армию по болезни. Членами группы стала молодежь - Николай Лазарев, Карп Андриашин, Мария Цуркова.
Павел Толстых часто встречался с Алексеем Стрижевским. У них было много общего: примерно одинаковый возраст, жажда мести за поруганную родную землю, за погибших соотечественников. Друзья решили действовать сообща.
В городе все чаще стали появляться листовки, написанные совместно патриотами двух групп - Павла Толстых и отца и сына Стрижевских. Однако подпольщикам хотелось более веских дел. Они знали о трудностях Подземного гарнизона Центральных каменоломен в Аджимушкае и хотели помочь бойцам в их нелегкой борьбе с регулярными фашистскими войсками, в их трудной подземной жизни.
Мать Николая Лазарева, Наталья Ивановна, рассказывала, что она знала о намерениях и действиях сына, который ей говорил о необходимости помочь бойцам в каменоломнях. Группе Павла Толстых удалось наладить связь с гарнизоном Центральных Аджимушкайских каменоломен, а также с партизанами, которые действовали в лесах Старого Крыма. Рассказывает керчанка Д. С. Семко: "В октябре или ноябре 1942 года Толстых мне сказал: "Сегодня мы должны уехать, и если все обойдется хорошо, то я вам расскажу". Вечером Толстых выехал из Керчи. Куда и с кем, я не знаю. Примерно дней через 5-6 он возвратился... взял у меня слово молчать и сказал: "Я со своими ребятами ездил в Старый Крым к партизанам. Все обошлось благополучно. Мы отвезли туда три мешка муки, бочонок масла..."
Как знать, может быть, эти поездки Павла Толстых преследовали цель не только помочь партизанам продуктами, но и наладить "мост" для переброски в старокрымские леса последних оставшихся в живых бойцов Подземного гарнизона? Пока это лишь предположение историков.
До конца декабря группа Павла Толстых добывала продовольствие на фашистских складах и переправляла его сначала аджимушкайцам, пока существовал Подземный гарнизон, а потом партизанам.
А фашисты все чаще вывешивали в городе объявления о том, что производится набор рабочей силы в Германию. Но не помогали обещания сытой жизни, мало кого могли запугать репрессиями, неэффективны были и облавы, когда фашистские солдаты и каратели, оцепив жилые кварталы, сгоняли молодежь, а потом под конвоем отправляли на железнодорожную станцию для погрузки в вагоны.
Подпольщики использовали любую возможность, чтобы только остаться на родной земле: не являлись на вызовы по повесткам, добывали фиктивные справки о несуществующих болезнях, устраивались на такие работы, откуда в Германию посылали в последнюю очередь. Некоторые из них устроились на хлебозавод.
Здесь работали грузчиками немало военнопленных. "Как помочь им?" - думали подпольщики. И вот как-то в обеденный перерыв девушкам Гале Сухаревой, Саше Поповой и Дусе Дунаевой удалось перемолвиться с нашими красноармейцами несколькими короткими фразами.
- Ребята, мы тут надумали: надо вам бежать...
Высокий русоволосый хлопец сокрушенно покачал головой:
- Эх, сестренка... Разве в этом убежишь? - и показал на обвисшую лохмотьями гимнастерку.
- Ребята, вы только слушайте...- Галя перешла на шепот, тревожно оглядываясь, потому что каждую минуту мог появиться охранник: - Мы с девчатами все продумали, одежду вам приготовили, и место присмотрели, где часовой не увидит.
- Сестренки вы наши дорогие!..
Когда утром патрули хотели провести перекличку пленных, то не обнаружили ни одного. Подняли тревогу, завод оцепили, вызвали гестапо. Задержали всех рабочих ночной смены. Начались допросы, побои, облавы в городе.
Но все усилия фашистских ищеек оказались напрасными. Бывшим военнопленным удалось уйти к партизанам.
К осени 1942 года гарнизоны Аджимушкайских катакомб стали совсем немногочисленными. К сентябрю в Центральных каменоломнях оставалось не более 250 человек, в Малых - около 30.
Но все равно эта частица земли оставалась неподвластной оккупантам. Фашисты по-прежнему опасались углубляться в катакомбы, хотя воинам подземных гарнизонов все реже удавалось проводить боевые вылазки.
В конце октября - начале ноября часть Подземного гарнизона решила пробиться к партизанам в старокрымские леса. В последнем бою лишь немногим аджимушкайцам суждено было остаться в живых. Израсходовав боеприпасы, израненные в рукопашной схватке, они попали в плен, единицы остались в живых, пройдя сквозь ад фашистских концлагерей.
О последних днях в Малых катакомбах вспоминает бывший начальник гарнизона М. Г. Поважный:
"Уже не хватало людей, чтобы охранять входы и выходы из каменоломен. Заложили их камнями и замаскировали. Оставили только секретные. От нашего поста до выхода из каменоломен был коридор длиной в тридцать метров. Вдоль коридора разостлали листы железа, поставили на них пустые бутылки, связанные веревками. Идущий по коридору задевал веревку, и все с грохотом валилось. Часовой поднимал тревогу: бил в подвешенный рельс и открывал огонь. Дежурили все по очереди по восемь часов".
28 и 29 октября фашисты все-таки решились прочесать галереи Центральных каменоломен. Были схвачены совершенно обессилевшие F. М. Бурмин, И. П. Парахин, В. М. Левицкий и еще несколько человек. Левицкий умер по дороге из Керчи в Симферополь после пыток, которым подвергли аджимушкайцев. Остальные товарищи погибли в тюрьмах и концлагерях.
Последних обитателей Малых каменоломен, в том числе и М. Г. Поважного, гитлеровцы схватили 31 октября.
С мая до конца октября, 170 дней и ночей, сражался с врагом Подземный гарнизон. Подвиг советских воинов в Керченских каменоломнях стоит в одном ряду с героической обороной Севастополя и Брестской крепости. Своей беспримерной силой духа, умением в тяжелейших условиях наносить врагу чувствительные удары бойцы Аджимушкаиских каменоломен вписали героическую страницу в историю Великой Отечественной войны.
Высочайшее мужество, несгибаемую волю проявили советские патриоты на непокорившейся врагу керченской земле. И эта преданность своему народу, идеям коммунизма, интересам Родины была высоко оценена. Поздравляя трудящихся Керчи и воинов - участников героических сражений на Керченском полуострове с присвоением городу звания "Город-герой", Генеральный секретарь Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза Л. И. Брежнев писал:
"Величайший героизм и самоотверженность, проявленные вами в борьбе с фашистскими захватчиками, получили достойную оценку. В этой награде - благодарность Родины, партии, правительства и всего советского народа героическим воинам, непосредственным участникам сражений на Крымском полуострове, мужественному подвигу советских патриотов в Аджимушкаиских каменоломнях, всем трудящимся города, проявившим огромную выдержку и стойкость, отдавшим все силы во имя нашей великой победы...
Вечная слава героическим защитникам свободы и независимости нашей великой Родины".

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 22:44 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
ГОД 1943-й


Январь - февраль


В начале 1943 года советские войска решительно наступали на южном крыле советско-германского фронта, они вышли на восточное побережье Азовского моря. Немецко-фашистские захватчики были изгнаны из большинства районов Северного Кавказа и взяты в клещи на Тамани.
Ни зимние холода, ни отчаянное сопротивление противника, обреченного на поражение, не могли остановить наступательного порыва советских войск. Первый месяц нового года был, с одной стороны, временем активной подготовки к грядущим операциям против врага, а с другой - изобиловал частными операциями на разных участках фронта. В них участвовали все рода войск - сухопутные, морские и воздушные. Они оттачивали свое мастерство, совершенствовали взаимодействие.
3 февраля на основании приказа Народного комиссара Военно-Морского Флота начала вновь формироваться Азовская военная флотилия. С первых же дней своего существования она активно содействовала войскам Южного и Северо-Кавказского фронтов, огнем корабельной артиллерии и высадкой десантов уничтожала портовые сооружения и плавсредства противника, нарушала его морские коммуникации.
К этому времени командованием 18-й десантной армии Северо-Кавказского фронта была разработана и подготовлена операция по захвату важного плацдарма вблизи Новороссийска - на полуострове Мысхако. Одну из десантных групп возглавил майор Цезарь Куников.
Об этом рассказал в своей книге "Малая земля" Леонид Ильич Брежнев, непосредственный участник подготовки десанта на Малую землю:
"Ночь с 3 на 4 февраля 1943 года была очень темная. Тихо вышли катера с десантниками из Геленджика к Цемесской бухте. Оттуда, из пункта развертывания, они по сигнальным ракетам устремились к берегу. Одновременно по береговой полосе, заранее пристрелянной, ударила наша артиллерия... В момент, когда куниковцы бросились на берег, наши батареи перенесли огонь в глубину.
На войне не все идет по плану... Демонстративный десант был превращен во вспомогательный, а затем стал основным. С него и началась эпопея Малой земли. Пробившись сквозь огневую завесу, наш штурмовой отряд успел занять совсем еще небольшой, но очень важный участок берега в районе предместья Новороссийска - Станички. Уничтожено было около тысячи фашистов, отбито четыре трофейных орудия, которые тотчас открыли огонь по врагу...
За несколько ночей на плацдарме высадились две бригады морской пехоты, стрелковая бригада, истребительно-противотанковый полк и другие части. На берег были выгружены сотни тонн боеприпасов и продовольствия. Спустя пять дней в районе Станички и Мысхако уже находилось 17 тысяч бойцов с автоматами, минометами, орудиями, противотанковыми пушками. Затем на Малую землю высадилось пять партизанских отрядов - "За Родину", "Гроза", "Норд-ост", "Новый" и "Ястребок"...
А в общем, повторю еще раз, десант на Малую землю может быть признан образцом военного искусства..."
В районе Новороссийска, на Тамани, шли упорные бои за каждый клочок советской земли, а в оккупированной Керчи попрежнему не давали покоя фашистам подпольщики.
Вспоминает Мария Русанова, керченская подпольщица:
"Вечером 22 февраля 1943 года мы направились к заводскому парку, на воротах которого решили вывесить плакат. Сделав это, мы пошли к фабрике-кухне, где через третий этаж добрались до намеченного места и вывесили советский Государственный флаг. Плакат полиция сорвала утром, а флаг на фабрике-кухне висел до одиннадцати часов дня..."

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 28 апр 2013, 22:46 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Март - август


Командование фашистской армии, зажатой на Тамани, стремилось любой ценой удержать этот плацдарм. Большие надежды противник возлагал на свою авиацию, принимая также меры по укреплению флота: на аэродромах Крыма и Тамани базировалось около тысячи самолетов, к боевым действиям привлекалась также бомбардировочная авиация, размещавшаяся на аэродромах юга Украины. В район юго-восточного побережья Крыма и Керченского пролива перебрасывались подводные лодки.
Керченский пролив стал местом ожесточенных схваток морских и воздушных сил двух противоборствующих сторон. Фронтовая и морская авиация Северо-Кавказского фронта и Черноморского флота мастерски уничтожали технику и живую силу противника. За февраль и март летчики 4-й воздушной армии уничтожили в воздухе и на аэродромах 147 буксировочных и транспортных самолетов, 17 планеров и 92 истребителя. В апреле от налетов армейских бомбардировщиков на фашистские аэродромы, расположенные в том числе в Керчи и Багерово, противник потерял более 80 самолетов...
Снова рассказывает Мария Русанова: "Начали распространяться слухи, что немцы собирают рабочую силу для отправки в Германию. По этому поводу 30 марта 1943 года в городском клубе промкооперации было намечено собрание населения. К этому собранию нами были подготовлены листовки, часть которых мы разбросали там же, в зрительном зале, а остальные в городе..."
Не чувствовали себя фашисты хозяевами в завоеванном городе...
В течение лета советские войска готовились к завершению операции по освобождению Таманского полуострова. Черноморский флот, Азовская военная флотилия и авиация Северо-Кавказского фронта все более усиливали свои действия на морских коммуникациях противника и в воздухе.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 29 апр 2013, 19:06 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Сентябрь - октябрь


В сентябре 1943 года гестапо расправилось еще с одной группой керченских патриотов. Ее возглавлял Алексей Стрижевский, сын керченского врача Г. С. Стрижевского. Вместе с отцом они создали подпольную группу, в которую вошли А. А. Архангельская, Н. Л. Гвоздева-Кобзева с дочерью Н. Гвоздевой, Т. А. Клоконос, Н. В. Кудряшов, В. Г. Сапсай, Л. А. Черникова и другие патриоты.
Подпольщики имели радиоприемник, который позволял им принимать сводки Совинформбюро. Члены группы размножали их от руки и распространяли в городе. Доктор Стрижевский помог многим жителям города, доставая в больнице фиктивные справки для тех, кого фашисты готовились отправить на работу в Германию. Благодаря этому многие керчане и военнопленные, бежавшие из концлагерей, смогли укрыться и остаться на Родине.
Группа действовала довольно активно. В течение 1943 года она совершила несколько диверсионных акций; наиболее ощутимыми из них был взрыв склада с боеприпасами на Широком молу, крушение поезда с фашистскими солдатами и офицерами на станции Керчь-2.
Патриоты мстили оккупантам за все те беды, которые принесли они на советскую землю и о которых рассказывается в письме Елизаветы Семеновны Коротковой к своему сыну. Письмо было найдено в одной из разграбленных фашистами квартир около завода имени Войкова. В квартире был обнаружен труп Е. С. Коротковой, задушенной немецкими палачами.
"Дорогой сынок, мой Петя!
Очень больная я, совсем плохо вижу и жить мне недолго. Пишу я тебе, чтобы ты, когда живой с войны придешь, о нашем семействе знал, где кого искать.
Когда ты уехал, Катя занемогла, и не могли мы ехать в эвакуацию. А встала она, Лена заболела. Катя за мужа боялась. Он говорит: "Хромой я, не тронут".
Немцы пришли, нас с квартиры согнали, потому что Катя грубо ответила, что замужем. А немецкий унтер приставал. Николая ночью забрали, смеялись, костылей не дали. Унтер опять приходил к Кате, пугал, что муж - коммунист и если не будет она с ним жить - и ее заберут. Катя ночевала у соседки Настасьи.
Носили Николаю передачу, а потом сказали нам, что ему уже не надо. Катя убивалась и ночи не спала, потом стихла.
Ходили в деревню, вещи меняли, чтобы есть. Потом пришла Лена домой, плачет: все приставали немцы и румыны. Девочек забрали копать. Потом Лену немецкий офицер в кухню взял, она нам оттуда есть носила. Я говорю ей: "Смотри, чтоб худа не было", а он снасильничал. Потом все приставал, а я ее прятала. Лена на себя руки наложить хотела, да Катя увидела, не дала.
К Кате все человек ходил, думала - гуляет. А раз она на три дня ушла, вернулась, все меня целовала, говорит: "Я, мама, наших видела".
Потом забрали девушек, женщин в Германию. Лену офицер обещал выпустить, но ее увезли. Я на вокзал ходила. Полицейские не пустили, один ударил. Кто уезжал, тех в вагоны забили. Гармонист им играл, а они плакали.
К Кате все приставал унтер. Ганс ходил к нам пьяный, разозлился, вещи ее раскидал, нашел бумаги какие-то.
Выгнал меня во двор, двери запер. Долго кричал. Катя плакала. Он ушел. Катя света дождалась, попрощалась, а тут пришли немцы, которые с черепами и костями на шапках, все переломали и Катю били, меня хотели забрать, да я в беспамятстве была.
Настасья узнавать ходила насчет Кати, так ей полицейский сказал: "Молчи, если жива быть хочешь!"
Сейчас я одна и совсем кончаюсь. Жив будешь, сыщи Лену и собаку-унтера. Ганс его зовут. Заплати, сынок, за сестер и за мать старую, за позор наш. Настасья отдаст тебе кое-что из вещей: рубахи, носки, исподнее, еще деньги и карточки Лены и Кати с мужем. А найдешь Лену, на могилу к матери придите и помяните мать, Катю с Николаем и отца вашего.
Остаюсь мать твоя любящая. Прими мое родительское благословение и помни про нас. Целую тебя, ненаглядного.
Твоя мать Елизавета Семеновна Короткова".
В Керчи действовали и другие подпольные патриотические группы - в поселке завода имени Войкова, в городской типографии. Боролись с захватчиками и подпольщики сельских пригородов в деревнях Марфовка, Мариенталь (Горностаевка).
Возникали один за другим и партизанские отряды.
В Старокарантинских каменоломнях обосновался партизанский отряд, в который вошла главным образом молодежь из Камыш-Буруна и Старого Карантина. Возглавил отряд матрос К. К. Мухлынин, прикрывавший отход советских войск с Керченского полуострова в мае 1942 года, но не сумевший переправиться на таманский берег. Кузьма Мухлынин к тому же был рабочим Камыш-Бурунского железорудного комбината и хорошо знал местных жителей. Комиссаром отряда стал рабочий Д. А. Васюнин. Молодые партизаны запаслись оружием, собранным ранее на местах боев, и "оседлали" две важные для гитлеровцев дороги - феодосийскую, проходившую северо-западнее каменоломен, и дорогу на Камыш-Бурун и Эльтиген. Старокарантинские партизаны проводили регулярные боевые вылазки, главной задачей которых был срыв движения гитлеровских войск на этих дорогах. Отряд по-настоящему воевал - решительно и эффективно.
В октябре 1943 года образовался партизанский отряд в Багеровских каменоломнях. Его костяк составили освобожденные керченскими подпольщиками военнопленные. Командовал отрядом С. Е. Паринов, заместителем командира по политической части был И. С. Белов, начальником штаба - В. В. Груша-Николаев (с 14 ноября - А. В. Рагозин). Все время росла численность отряда, с 28 человек он вырос до 180.
В трудных условиях жили и боролись партизаны, и все же мужественно выходили на поверхность, вступали в неравный бой, взрывали склады и другие объекты, нападали на вражеских солдат.
Партизаны, подпольщики, бесстрашные разведчики - имена всех их невозможно назвать, да многие из них остались безымянными. Но подвиг героев останется в памяти народной навечно.
К осени 1943 года Красная Армия сумела добиться выдающихся успехов в войне с гитлеровскими захватчиками. В результате побед советских войск под Москвой, Сталинградом, на Курской дуге, форсирования Днепра и освобождения большой части советской территории наступательная стратегия фашистской Германии потерпела полный крах. Коренной перелом в ходе Великой Отечественной войны дал возможность Красной Армии диктовать условия ведения вооруженной борьбы.
В сентябре 1943 года войска Северо-Кавказского фронта в составе 18-й армии под командованием генерала К. Н. Леселидзе и 56-й армии под командованием генерала А. А. Гречко прорвали вражескую оборону на Таманском полуострове.
В октябре войска Южного фронта (впоследствии 4-й Украинский) разгромили мелитопольскую группировку немцев и подошли к побережью Сиваша и Перекопскому перешейку.
И тогда, учитывая сложившуюся ситуацию, командование решило провести Керченско-Эльтигенскую десантную операцию, которая должна была стать первым этапом в освобождении Крымского полуострова.
Операция планировалась следующим образом.
Десанту 56-й армии предстояло высаживаться северо-восточнее Керчи и захватить плацдарм на участке Вазовка - Опасная, а десанту 18-й армии - южнее Керчи, недалеко от порта Камыш-Бурун в поселке Эльтиген.
Десантам предстояло действовать в тяжелых условиях. Немецкое командование очень дорожило такой богатой областью, какой являлся Крым. Только в районе Керчи и на Керченском полуострове к началу десантной операции находилось до 85 тысяч гитлеровских солдат, около 70 батарей береговой и зенитной артиллерии, 60 танков, много самолетов. Непосредственно у берега (от Маяка до Глейки) было сооружено 15 дзотов, 10 дотов, 25 блиндажей. Прибрежная полоса представляла собой сплошное минное поле. У берега постоянно патрулировали корабли.
Необходима была серьезная боевая подготовка десанта и взаимодействующих с ним подразделений. Вот как вспоминает об этом полковник В. Ф. Гладков, командовавший 318-й Новороссийской дивизией, которая высадилась потом на Керченском полуострове:
"Мы тренировались днем и ночью. Нам было известно, что противник сильно укрепил берега Керченского полуострова, а в проливе поставил мощные минные заграждения. Мы создали макет вражеских укреплений Эльтигена. Бывалые десантники учили здесь солдат. На кораблях выходили в море, бросались в воду, штурмовали берег...
Большая работа была проведена политотделом 18-й армии, который тогда возглавлял Леонид Ильич Брежнев. Вдумчиво расставлялись партийные силы. Проводились партийные и комсомольские собрания..."

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 29 апр 2013, 19:44 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Ноябрь - декабрь


Холодной штормовой ночью с 31 октября на 1 ноября 1943 года десант 318-й Новороссийской дивизии погрузился на катера и под прикрытием береговой артиллерии вышел в море. Нужно было преодолеть всего лишь 35 километров водного пространства, но это оказалось далеко не просто. Когда десант, казалось, уже был близок к цели, фашисты нащупали его прожекторами. Вражеские снаряды рвались вокруг катеров, поднимались волны: плавсредства, на которых должен был высаживаться десант, в большинстве своем вышли из строя. Небольшая часть бойцов высадилась, но остальные были вынуждены вернуться в Тамань. И все-таки часть десантников, проявляя высочайшее мужество и воинскую сноровку, сумела в штормящем море высадиться на берег.
Той же ночью появилось и название у земли, которую 40 дней и ночей предстояло оборонять Эльтигенскому десанту.
Рассказывает полковник В. Ф. Гладков: "Мы с жадностью смотрели вперед. Берег перед нами пламенел. Там впереди сверкали разрывы снарядов. Вставали и разламывались столбы дыма... Справа что-то ярко вспыхнуло и осветило окрестность ровным желтым светом. Очевидно, снаряд поджег какое-то легкое строение или стог сена. "Огненная земля",- взволнованно произнес кто-то в темноте".
Одним из первых на "Огненную землю" высадился батальон капитана Жукова, с которым шел Д. С. Ковешников, начальник штаба полка. Двадцатитрехлетний майор Дмитрий Ковешников отличался исключительной храбростью и умением трезво ориентироваться даже в самой тяжелой боевой обстановке.
Суда с передовым отрядом, куда входили батальон капитана Жукова и рота морской пехоты во главе с политработником капитаном Рыбаковым, шли вперед до тех пор, пока не сели на мель. Бойцы стали прыгать за борт. Двигались по грудь в воде, то и дело с головой покрываясь волной. И все же с неизменным "полундра" батальон вырвался на берег.
Выбив противника из центра и северной окраины Эльтигена, батальон развернул бой за поселок на высотах. Нужно было выбить немцев из хорошо организованных оборонительных сооружений и закрепиться самим. И тогда начальник штаба полка Д. С. Ковешников принял командование на себя. Была установлена связь со всеми высадившимися подразделениями. Выяснилось, кто где закрепился, какие потери, кому нужно срочно помочь.
К утру немцы сориентировались и поняли, что десантников немного.
Гитлеровцы подтянули резервы, бросили на плацдарм танки. В течение часа десант отбивался от них только гранатами и противотанковыми ружьями. Наконец удалось установить радиосвязь с Таманью, и Дмитрий Ковешников, которого считали чуть ли не погибшим, хриплым и счастливым голосом просил: "Огня, дайте огня!"
Ударила с Таманского берега наша артиллерия. А десантники тем временем ютились на пятачке у берега, куда оттеснили их немецкие танки. Они отбили уже девять вражеских атак. Боеприпасы были на исходе.
Ковешников и его товарищи решили, что необходимо восстановить позиции, а значит, нужна решительная контратака. В нее пошли все, включая раненых, способных передвигаться. Шли не сгибаясь, с криками "ура!". Фашисты не выдержали и отступили. Решительность и верный выбор тактики, а также умение в крайне тяжелой обстановке организовать из разрозненных отрядов цельное боевое подразделение - в этом заслуга молодого офицера Дмитрия Ковешникова.
Днем 1 ноября высадился командный состав десанта, а вечером пришло пополнение. Воевать стало легче, товарищи были рядом.
Успешная высадка десанта на Эльтиген позволила командованию 56-й армии приступить к выполнению главной задачи операции- высадке войск северо-восточнее Керчи. В 22 часа 02 минуты 2 ноября с косы Чушка грянул залп 420 орудий береговой и полевой артиллерии и двух полков реактивной артиллерии 56-й армии. Ошеломив врага неожиданным ударом, артиллеристы через 23 минуты перенесли огонь в глубь вражеской обороны.
К этому времени советские десантные войска, посаженные на корабли и суда Азовской военной флотилии, уже были на исходных позициях. Первый эшелон десанта составила 2-я гвардейская Таманская стрелковая дивизия генерал-майора А. П. Турчинского, ей предстояло высадиться в районе поселков Глейки и Жуковка. Второй эшелон - 55-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Б. Н. Аршинцева - направлялся в районы Опасная, Еникале.
В 22 часа 28 минут подошли к берегу и начали высадку 150 бойцов 369-го отдельного батальона морской пехоты под командованием майора Н. В. Сударикова. Выйдя на берег, десантники с боем закреплялись на отбитой у врага территории. Штурмовая группа лейтенанта Н. С. Айдарова в первых же боях уничтожила около полутора сот фашистских солдат и офицеров. На других участках высадки наших войск также шли ожесточенные сражения. Вслед за первыми штурмовыми группами на берег прибывало пополнение, морские пехотинцы с ходу вступали в бой...
В итоге первого дня боев на берегу Керченского полуострова северо-восточнее Керчи войска 2-й и 55-й гвардейских стрелковых дивизий прочно закрепились на отвоеванном у врага плацдарме.
В ночь на 4 ноября на Азовское побережье высадились воины 32-й гвардейской стрелковой дивизии полковника Г. Т. Василенко, которые были последними из 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора В. Ф. Сергацкого.
К исходу 5 ноября соединения корпуса отвоевали у врага плацдарм шириной по фронту 10 километров и глубиной 6 километров. Фашистские захватчики были изгнаны из поселков Маяк, Глейка, Жуковка, Опасная, Еникале, Баксы, Осовины.
Мы хотим привести здесь скупые строки из оперативных сводок Советского информбюро о высадке морского десанта советских войск на Керченском полуострове. Они своим лаконизмом еще более подчеркивают мужество советских воинов, первыми высадившихся на измученную крымскую землю.
"6 ноября. На днях войска Северо-Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской военной флотилией провели успешную десантную операцию с высадкой войск на восточном берегу Керченского полуострова в районах северо-восточнее и южнее города Керчи. Северо-восточнее города Керчи наши войска, сломив сопротивление противника, овладели сильно укрепленными опорными пунктами Осовина, Маяк, Жуковка, Опасная, крепость Еникале, Баксы, Капканы, создав в этом районе плацдарм шириной по фронту 10 километров и в глубину 6 километров. Южнее города Керчь наши десантные части овладели сильно укрепленным опорным пунктом противника Эльтиген. Неоднократные контратаки против наших высадившихся частей были отбиты с большими для противника потерями.
7 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдарма и улучшили свои позиции. Неоднократные контратаки немцев были отбиты с большими для них потерями. Только на одном участке северо-восточнее города Керчь за день боев уничтожено свыше 1000 гитлеровцев. Советские бойцы захватили 16 орудий, 3 склада боеприпасов и несколько радиостанций. Южнее города Керчь наши подразделения вели разведку и огневой бой с противником.
8 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдарма и улучшили свои позиции. Северо-восточнее города Керчь полк немецкой пехоты, при поддержке 15 танков, четыре раза переходил в контратаки. Гвардейцы Н-ского соединения отбросили противника. В ходе боя уничтожено 6 танков и более 800 немецких солдат и офицеров. На других участках также отбиты все контратаки противника с большими для него потерями.
9 ноября.
На Керченском полуострове наши войска продолжали вести бои за расширение плацдармов. Северо-восточнее города Керчь немцы, стремясь потеснить наши подразделения, предприняли одну за другой пять ожесточенных контратак. Советские бойцы отбили контратаки противника и уничтожили 600 немецких солдат и офицеров. Взяты пленные.
Южнее города Керчь батальон пехоты противника пытался атаковать наши позиции. Гитлеровцы, встреченные минометным и ружейно-пулеметным огнем, в беспорядке откатились, оставив на поле боя свыше 100 трупов.
10 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдармов. Северо-восточнее города Керчь советские подразделения атаковали противника и в результате ожесточенного боя заняли сильно укрепленный опорный пункт немцев. На поле боя остались сотни вражеских трупов. Захвачены трофеи и пленные. Южнее города Керчь противник пытался препятствовать переправе наших войск через Керченский пролив. Артиллеристы Н-ской части потопили 2 торпедных катера. Кроме того, авиацией флота потоплены сторожевой катер и быстроходная десантная баржа противника.
11 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдармов. Северо-восточнее города Керчь советские бойцы заняли несколько сильно укрепленных опорных пунктов противника. Уничтожено 700 вражеских солдат и офицеров. Захвачены артиллерийская и две минометные батареи, склад боеприпасов и другие трофеи. Взяты пленные. Южнее города Керчь происходила артиллерийско-минометная перестрелка с противником.
12 ноября.
На Керченском полуострове наши войска продолжали вести бои за расширение плацдарма и заняли несколько сильно укрепленных опорных пунктов. Северо-Восточнее города Керчь наши части вклинились в оборону противника и смелым маневром окружили немцев в районе одного населенного пункта. Противник пытался на катерах эвакуировать часть своих окруженных войск. Советские артиллеристы потопили несколько катеров и не подпустили к берегу другие вражеские суда.
Наши бойцы в результате ожесточенной схватки ликвидировали окруженную группу противника. На поле боя осталось до 1500 вражеских трупов. Многие гитлеровцы утонули в море. Захвачено 26 орудий, 14 минометов, 70 пулеметов, более 1500 винтовок и автоматов, 10 прожекторов, 8 складов с боеприпасами и разным военным имуществом. Взято значительное количество пленных. Южнее города Керчь противник пытался вести разведку боем, но был отброшен на исходные позиции.
13 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдармов. Северо-восточнее города Керчь советские части отбили несколько контратак противника. На поле боя осталось свыше 600 вражеских трупов. На других участках противник подтянул значительное количество пехоты и оказывал упорное сопротивление. Южнее города Керчь происходили действия разведчиков и артиллерийская перестрелка.
Советские летчики в воздушных боях в течение дня сбили 18 немецких самолетов.
14 ноября.
На Керченском полуострове наши войска вели бои за расширение плацдармов в прежних районах. Северо-восточнее города Керчь бойцы Н-ского соединения отбили одиннадцать контратак пехоты, танков и самоходных орудий противника. После упорных боев наши войска овладели сильно укрепленными опорными пунктами немцев Аджимушкай и Колонка. В боях за эти пункты уничтожено более 900 солдат и офицеров и несколько танков противника. Южнее города Керчь активно действовали наши разведывательные отряды.
15 ноября.
На Керченском полуострове наши войска продолжали вести бои за расширение плацдармов. Северо-восточнее города Керчь бойцы Н-ской части атаковали противника и в результате ожесточенной схватки выбили из траншей. На поле боя осталось до 300 трупов немецких солдат и офицеров. Захвачены трофеи и пленные. Немцы предприняли несколько контратак с целью вернуть потерянные ими позиции в районе опорного пункта Колонка. Все контратаки противника отбиты с большими для него потерями.
Наши летчики в воздушных боях сбили 12 немецких самолетов".
Краткое дополнение к последней строке из оперативной сводки.
Помощь летчиков десантировавшимся частям трудно переоценить. В той тяжелой обстановке, которая создалась особенно в районе Эльтигена, действия авиации буквально выручали морских пехотинцев. Только за 2 и 3 ноября летчики совершили 289 боевых вылетов, подавили огонь трех зенитных батарей, сбили 7 вражеских самолетов, уничтожили 10 танков и другую военную технику и, конечно, живую силу фашистов.
Героически сражались эльтигенцы на небольшом, открытом всем ветрам и вражескому огню маленьком плацдарме. Подвиг стал здесь нормой. Нормой для всех - от солдат до командира.
Взвод лейтенанта Алексея Шумского в бою вырвался далеко вперед и захватил высоту. Фашисты пошли в ответную атаку. Кольцо врагов сжималось. Тогда лейтенант обратился к бойцам:
- Отбитое у врага моряки не сдают! Стоять насмерть!
У моряков кончались боеприпасы, каждый из восемнадцати был уже ранен. Но вот на высоте грянула песня: "Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает!"
С "Варягом" моряки пошли в атаку. Они погибли - все восемнадцать, но на высоте остались десятки врагов, которых они уничтожили. Этот курган так и остался в памяти керчан высотой Шумского.
...Если бы Галине Петровой сказали до войны, что она будет воевать в морской пехоте, она вряд ли этому поверила бы.
Счастливо и благополучно складывалась ее жизнь. После десятилетки стала студенткой в городе Николаеве, вышла замуж, родила сына. А там - сорок первый год, и рухнули все надежды на спокойную, счастливую жизнь.
Муж погиб на фронте в сорок втором. Девятимесячного сына отдала Галя бабушке и пошла защищать будущее своего сына. Она стала санинструктором в батальоне морской пехоты и вместе с моряками высадилась в Эльтигене.
О подвиге этой мужественной женщины рассказал журналист Сергей Борзенко, участник Эльтигенского десанта:
"Бойцы падали на песок перед колючей проволокой. Вокруг рвались снаряды... Прошло несколько томительно длинных минут - проход был сделан. Теперь кому-то надо было рвануться, увлечь всех за собой. Это было трудно сделать. Лежа перед проволокой, можно было прожить на пять минут дольше. В упор прямой наводкой била пушка...
Вдруг я увидел девушку. Она поднялась во весь рост и рванулась в проход между проволокой:
- Вперед!
Какой моряк мог допустить, чтобы девушка была впереди него в атаке? Будто ветер поднял людей. Но несколько человек все-таки взорвались на минах. Все бежали вперед, пробиваясь через огненную метель трассирующих пуль..."
За этот подвиг Галина Петрова была удостоена звания Героя Советского Союза. И все же увидеть сына ей не удалось: через несколько недель ее убило осколком авиабомбы. Моряки похоронили ее с воинскими почестями и поклялись отомстить за ее молодую жизнь.
И еще раз о летчиках. Если бы не помощь "с неба", то вряд ли удалось воинам Эльтигена продержаться те сорок дней. Боеприпасы, продовольствие и медикаменты доставляли летчицы 46-го гвардейского Таманского ночного легкобомбардировочного авиаполка. Под покровом ночи они точно сбрасывали груз. Советские летчицы не раз шли на риск, не жалея своей жизни, чтобы помочь десантникам.
Пехотинцы, саперы, моряки, летчики, артиллеристы - все встали в едином строю на Эльтигене. Каждый знал, что главное сейчас - удержать этот небольшой клочок советской земли.
Военный корреспондент армейской газеты "Знамя родины" Сергей Борзенко пришел на Эльтиген с десантом, чтобы передать пятидесятистрочную информацию. В десанте каждый человек был на счету, и военкор вместе со всеми ходил в атаку, подбивал вражеские танки, вел людей штурмовать дзоты. "Жив ты или помер, главное, чтоб в номер материал успел ты передать" - эта строчка из написанной К. Симоновым песенки фронтовых корреспондентов полностью соответствовала работе С. Борзенко. Не раз, заняв с передовыми частями вражеские позиции, в фашистском блиндаже, при лампе, которую не успели погасить немцы, писал он свои репортажи с поля боя. И уже на следующий день в армии узнавали о подвигах героев Эльтигена.
Одну из корреспонденции в армейскую газету Сергей Борзенко передал с тяжелораненым офицером, которого эвакуировали на Большую землю. Но мотобот, на котором они плыли, подорвался на мине. Погибли все. Тело офицера волны вынесли на Таманский берег, с ним в Тамань приплыла заметка: ее нашли среди документов погибшего. Материал срочно пошел в номер.
В жарких боях сражались с гитлеровскими захватчиками десантники. Не давали врагам покоя и керченские партизаны.
Группа партизан, базировавшаяся в Багеровских каменоломнях, напала на отряд фашистов и уничтожила несколько солдат и автомашину. 15 ноября партизанам удалось обстрелять радиоустановку и уничтожить шестерых гитлеровцев.
Напоминали о себе и партизаны, находившиеся вблизи высадки второго десанта.
Осенью 1943 года в Аджимушкайских каменоломнях обосновались два партизанских отряда, в которые вошли бывшие военнопленные и патриоты-керчане, в общей сложности около 80 человек.
Партизаны-аджимушкайцы действовали главным образом в районе дорог Глазовка - Бондаренково, Баксы - Колонка. За время своей деятельности они уничтожили 200 солдат и офицеров противника, батарею 75-миллиметровых орудий, 4 зенитные точки, 2 тягача, несколько автомашин, мотоциклы, захватили продовольственный склад и много оружия.
11 ноября 1943 года партизаны встретились с частями Красной Армии, занявшими Аджимушкай.
В Старокарантинских каменоломнях по-прежнему активно сражались с врагом партизаны отряда Кузьмы Мухлынина. Жестокий бой приняли старокарантинцы 1 ноября, когда партизанская разведка доложила, что в Эльтигене высадились советские десантники и фашисты стягивают туда силы.
Командир повел отряд в бой со следовавшими к Эльтигену гитлеровцами. 4 орудия, 7 автомашин, более 30 вражеских артиллеристов остались на перерезанной партизанами дороге.
И в последующие дни старокарантинцы оказывали существенную помощь Эльтигенскому десанту: нападали на транспорты противника, следовавшие к месту высадки десанта, уничтожали технику, захватывали оружие и продовольствие. В тяжелом бою с фашистами 3 ноября 1943 года погиб командир отряда К. К. Мухлынин. По общему решению молодежного партизанского отряда командиром стал семнадцатилетний Владимир Панкратов.
Несмотря на гибель Мухлынина и потери других товарищей в нелегких боях, отряд не ослаблял свою боевую деятельность. 26-ю годовщину Великой Октябрьской социалистической революции партизаны отметили достойно: в каменоломнях состоялось торжественное собрание, а наверху прогремел бой: 40 солдат и несколько вражеских грузовиков были уничтожены.
В декабре 1943 года в отряд влилась арьергардная группа бойцов Эльтигенского десанта - 14 человек во главе с кадровым военным, бывшим политработником полковником П. И. Нестеровым. Боевая деятельность отряда еще более усилилась.
Обеспокоенные активностью отряда, фашисты стремились загнать партизан в глубь подземелья, лишить их связи с внешним миром. По решению командования отряда несколько групп партизан покинули каменоломни и пошли к линии фронта.
Группу полковника Нестерова сопровождал на плацдарм Отдельной Приморской армии Владимир Панкратов. Десантники вынесли к своим знамя гвардейского полка, а отважный партизан В. Панкратов, возвращаясь в отряд, попал в руки гитлеровцев и погиб.
В последние месяцы оккупации старокарантинцам, блокированным фашистами, было очень трудно, но они не прекращали боевые вылазки, а в конце марта выбрались из катакомб и ушли в крымские леса.
Всего за время своих боевых действий Старокарантинский партизанский отряд уничтожил свыше 600 фашистских солдат и офицеров, 5 орудий, 36 автомашин, захватил много оружия, боеприпасов, радиостанцию.
В то время, как Эльтигенский десант, ведя тяжелые бои, оттягивал на себя основные силы керченской группировки врага, северо-восточнее Керчи сражался десант 56-й армии. Несмотря на отчаянное сопротивление противника, ураганный огонь, десантники выбили немцев из укреплений на побережье и создали надежный плацдарм.
Получив пополнение, наши войска двинулись дальше, в глубь вражеской обороны и с боями прорвались в восточный район Керчи, подойдя к железнодорожной станции.
Была создана Отдельная Приморская армия под командованием генерала И. Е. Петрова, которая заняла оборону на северо-востоке Керчи.
Эльтигенский десант выполнил свою главную задачу - отвлек резервы немцев от места высадки основных сил, и командование Отдельной Приморской армии приказало десантникам прорываться к основным силам, на северо- восток.
Ночью 7 декабря 1943 года эльтигенцы стремительным броском преодолели двадцать километров и вышли к южной окраине Керчи, выбив фашистов с сильно укрепленной горы Митридат.
Утром, когда стала ясной картина боя, полковник Гладков, взволнованный и почти счастливый, радировал в штаб армии генералу Петрову:
"...Прорвали фронт севернее Эльтигена. Прошли по ранее намеченному маршруту. К 7.00 захватили Митридат и пристань. Срочно поддержите нас огнем и живой силой".
Спустя полчаса от командарма пришла ответная радиограмма:
"Ура славным десантникам! Держите захваченный рубеж. Готовлю крупное наступление. Вижу лично со своего НП ваш бой на горе Митридат. Даются распоряжения командиру 16-го стрелкового корпуса генералу Провалову о переходе в наступление для захвата Керчи и соединения с вами. Петров".
Однако даже подкрепление, присланное к десантникам, не помогло: слишком силен был враг, и поэтому эльтигенская группа была снята с керченского берега и переправлена на кубанский берег. Герои-десантники отправились на отдых и лечение. Впереди их ждали новые бои за освобождение Крыма.
К концу 1943 года в Краснодар из эвакуации стали собираться крымчане, почувствовавшие, что вот-вот Керчь будет освобождена. Ощущение перемен в ходе борьбы за Крым, кажется, носилось в воздухе.
Отдельная Приморская армия надежно удерживала плацдарм в районе Опасной, деревни Капканы площадью десять на десять километров. Новый командующий армией генерал Еременко с командирами корпусов и дивизий проводил занятия по прорыву обороны противника и плану дальнейшего наступления.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 29 апр 2013, 20:55 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
ГОД 1944-й


Январь


Все попытки врага сбросить Отдельную Приморскую армию в Керченский пролив окончились в 1943 году провалом. Советские войска не только удержали занимаемые позиции, но и отбили у противника многие командные высоты.
Потеряв в боях тысячи своих солдат и офицеров, фашистское командование решило перейти к жесткой обороне.
Отдельная Приморская армия, упрочив позиции, осуществляла операции по укреплению своих флангов. Для оказания помощи войскам сюда прибыли представитель Ставки Верховного Главнокомандования Маршал Советского Союза К. Е. Ворошилов и начальник Оперативного управления Генерального штаба генерал-полковник С. М. Штеменко.
10 января войска армии перешли в наступление на правом фланге вдоль побережья Азовского моря, чтобы комбинированными действиями - с суши и высадкой десантов с моря - прорвать оборону противника, занять господствующие высоты.
Соединениям 11-го гвардейского стрелкового корпуса генерал-майора Б. Н. Аршинцева предстояло нанести удар в направлении мыса Тархан, а 16-му стрелковому корпусу генерал-майора К. И. Провалова - в направлении Булганака. Их действия должны были поддерживать два морских десанта в районе мыса Тархан.
Руководство подготовкой и высадкой десантов возлагалось на контр-адмирала Г. Н. Холостякова.
Для переброски десанта Азовская военная флотилия подготовила суда - сторожевые, торпедные и минные катера, тендеры, мотоботы, которые были сведены в пять отрядов.
Ночью море штормило, волнение достигало четырех-пяти баллов. Не дожидаясь прибытия всего десанта, подполковник Г. К. Главацкий, командир 166-го полка 55-й гвардейской стрелковой дивизии, решил начать атаку ранним утром.
На прибрежных высотах разгорелся жаркий бой. Перешла в наступление 2-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора А. П. Турчинского, с тяжелыми боями продвигаясь вдоль побережья Азовского моря.
Во второй половине дня вступила в действие 32-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Г. Т. Василенко.
11 января ожесточенные бои за укрепление правого фланга Отдельной Приморской армии продолжались. Враг неистовствовал. Бомбардировочная авиация делала один за другим заходы над позициями десантников. В атаку пошли фашистские танки.
Ни одна граната, пущенная советскими воинами в бронированные самоходные крепости противника, не пропала даром. Десантники дрались самоотверженно, часто переходили в контратаки. Подвиг, подобный подвигу Александра Матросова, совершил в одной из них парторг роты главный старшина П. И. Костенко. Он закрыл своим телом амбразуру вражеского дзота, и однополчане смогли успешно завершить атаку.
Чтобы противник не смог окружить и уничтожить десант, командование Отдельной Приморской армии приказало подполковнику Г. К. Главацкому прорываться на соединение с частями 11-го стрелкового гвардейского корпуса.
Еще одна атака - и оборона противника прорвана. После полудня десантные отряды соединились с частями 32-й гвардейской дивизии. У врага были отвоеваны восточные склоны высоты 164,5 на мысе Тархан, занят плацдарм до четырех километров в глубину и до двух километров по фронту.
Героически сражались десантники, защищая плацдарм. Велики были потери гитлеровцев, пытавшихся потеснить наши войска. Но и наши воины недосчитались многих. Во время боя фашистский снаряд угодил в штабной блиндаж, где находились командир 11-го гвардейского стрелкового корпуса Герой Советского Союза генерал-майор Б. Н. Аршинцев, командующий артиллерией корпуса полковник А. М. Антипов, начальник разведки полковник Т. П. Лобакин...
В итоге боев на правом фланге Отдельная Приморская армия значительно улучшила положение своих войск.
А на освобожденной территории Керченского полуострова уже налаживалась трудовая жизнь. Вышедшие из укрытий советские люди восстанавливали жилье, налаживали работу колхозов, уняли детей.
Уже 11 января газета "Красный Крым" сообщала о восстановлении рыболовецких колхозов на очищенной от врага части Керченского полуострова:
"На освобожденной части Керченского полуострова приступили к восстановлению рыболовецких колхозов, разграбленных немецко-фашистскими оккупантами. Рыбаки уже отремонтировали сети и другие орудия лова. В проливе выловлены первые тонны керченской сельди. На днях рыбаки Маяк-Салынского района преподнесли Н-ской части, ведущей бои за освобождение Крыма, две тонны свежей рыбы".
Войска Отдельной Приморской армии готовились к решающим боям.
Вечером 22 января морские пехотинцы 393-го и 369-го отдельных батальонов погрузились на тендеры и в сопровождении девяти кораблей Азовской военной флотилии вышли из Опасной и направились в Керченскую бухту. Им предстояло зайти во вражеский тыл и закрепиться в восточной части Керчи. Операцию проводили части 16-го стрелкового корпуса генерал-майора К. И. Провалова и морские десантные отряды. Цель операции - нанести по противнику комбинированный удар и укрепить левый фланг армии.
За час до высадки ночные бомбардировщики 4-й воздушной армии произвели массированный налет на артиллерийские и минометные батареи и прожекторы противника. Затем началась мощная артиллерийская подготовка. А как только артиллерия перенесла огонь в глубь вражеской обороны, суда с десантниками устремились к берегу. 393-й батальон морской пехоты майора Н. Н. Старшинова начал высадку прямо в Керченский порт, в районе Защитного мола, а 369-й батальон майора Н. В. Сударикова - между Защитным и Широким молами.
Первые минуты берег, еще не оправившийся после авиационной бомбардировки и ударов нашей артиллерии, молчал. Но вот ожили вражеские пулеметы.
Десантники действовали решительно. Зацепившись за берег, они с ходу атаковали противника. Морские пехотинцы прославленного куниковского батальона уничтожили 220 солдат и офицеров противника и 169 взяли в плен, захватили 22 орудия, 13 минометов, 41 пулемет, 360 автоматов и винтовок, 6 складов. Особенно отличились лейтенант В. И. Пономаренко, младшие лейтенанты Н. П. Кириллов и И. С. Щербаков, матросы П. Д. Буданов, Г. Е. Кадыгроб, В. Я. Новожилов, А. М. Стулов, саниструктор Е. М. Фодина.
Одновременно с десантниками начали наступление на северную и северо-восточную часть Керчи 339-я дивизия полковника Г. Т. Василенко и 383-я дивизия генерал-майора В. Я. Горбачева 16-го стрелкового корпуса.
Бои переместились на улицы города. Артиллерия и авиация помогали своим бойцам.
23 и 24 января бои продолжались на улицах города. Часть Керчи была освобождена от оккупантов.
Однако Ставка Верховного Главнокомандования приказала ограничить боевые действия в городе во избежание больших потерь в живой силе. 24 января дальнейшее наступление было приостановлено, и войска стали закреплять оборону на рубеже высоты 164,5 - Аджимушкай - восточная окраина Керчи.
В результате этой операции тактическое положение войск Отдельной Приморской армии на левом фланге значительно улучшилось.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
 Заголовок сообщения: Леонид Мелков.Керчь.
СообщениеСообщение добавлено...: 29 апр 2013, 21:41 
Не в сети
Фотоманьяк
Аватар пользователя

Зарегистрирован: 10 мар 2010, 21:06
Сообщений: 18941
Изображения: 0
Откуда: Город Герой Керчь
Благодарил (а): 4238 раз.
Поблагодарили: 7268 раз.
Пункты репутации: 75
Февраль - март


В течение двух месяцев - последнего зимнего и первого весеннего - войска Отдельной Приморской армии интенсивно и продуманно готовились к операции по освобождению Крыма совместно с войсками 4-го Украинского фронта, который к этому времени занял удобные плацдармы на Перекопе, у Сиваша. Бойцы- приморцы упорно занимались боевой учебой и всем тем, что могло обеспечить успех предстоящей операции.
По скрытой, невидимой постороннему глазу работе можно было заключить, что надвигаются большие события. Плацдарм, занятый войсками Отдельной Приморской армии на Керченском полуострове, постепенно превращался в крепость, но в такую крепость, которая могла в короткое время прийти в движение и смести на своем пути любого, самого сильного противника.
Армия пополнялась людьми, техникой. Основная тяжесть снабжения армии легла на Азовскую военную флотилию. В тяжелых условиях приходилось решать морякам эту задачу. Частые штормы, неблагоприятная ледовая обстановка, туманы сильно затрудняли работу малых судов. К тому же враг то и дело бомбил и обстреливал причалы и суда флотилии. И все-таки азовцы справлялись с возложенными на них задачами. С 1 января по 17 апреля они переправили на Керченский полуостров более 73 тысяч бойцов и командиров, 777 орудий, 164 танка, 4872 автомашины, много другой техники, оружия, боеприпасов, продовольствия. Обратными рейсами на Тамань суда флотилии ходили не порожняком. Через пролив они переправили более 20 тысяч гражданского населения и раненых, орудия, автомашины, много другого самого различного груза.
В период подготовки к решающему наступлению на занятый врагом Крым, еще в декабре - январе, находчивость и мастерство проявили саперные части армии: через Керченский пролив была сооружена канатная дорога длиной 4 километра. Возводилась она при штормовой погоде, в холод, но действовала безотказно. С косы Чушка в Еникале шел поток грузов для армии. Как ни пыталась вражеская артиллерия и авиация уничтожить дорогу, это ей не удалось.
В эти февральско - мартовские дни относительного затишья на передовой не знали покоя летчики. Каждый день им приходилось сталкиваться со стервятниками гитлеровских воздушных сил. Вот несколько записей из рабочего дневника командира 6-го гвардейского истребительного полка ВВС Черноморского флота Героя Советского Союза гвардии майора М. В. Авдеева - они передают напряжение боевых будней тех, кто защищал крымское небо:
"Группа из восьми Як-9 во главе с Кологривовым прикрывает наземные войска. Ведет бой с восемнадцатью Ме-109 и десятью ФВ-190. Сбит один Ме-109 и один ФВ-190. У Кологривова снаряд пробил правую плоскость, разрушил рули поворота и водяную систему, Кологривов с задания не вернулся...
Восьмерка "яков" - ведущий Гриб - обнаружила шесть ФВ-190, пытавшихся бомбить наши наземные войска севернее Керчи. ФВ шли под прикрытием шести Ме-109. Гитлеровцы не дошли.
10.00. Восемь "яков" - ведущий Тарасов - нацелены по радио на группу из двенадцати Ю-87 и шести ФВ-190. Гитлеровцы рвались к Керчи. Спасаясь от преследования, они сбрасывали бомбы в расположение своих войск. На нашем счету два Ю-87, один Ме-109, один ФВ-190...
12.15. Восемь Як-9, ведомые Грибом, прикрывали войска. Капитан Бондаренко совершил вынужденную посадку севернее Благовещенской, у разбитого корабля.
13.45. Пять Як-9 (ведущий Феоктистов), прикрывая войска, приняли бой с "мессерами". Тяжелее всех пришлось старшему лейтенанту Петрову. У его машины пробито левое крыло, перебиты троса рулей поворота, воздушная система, разворочен руль поворота. Раненный в руку и ногу летчик чудом посадил самолет. В машине Федорова пробит радиатор. Сел в районе Тамани. Цыганков увлекся боем, израсходовал горючее. Пришлось сесть в Запорожской, заправиться и уже потом перелететь на свой аэродром.
14.15. Посылаем пять "яков" Тарасова разведать аэродром в Багерово. Встретившиеся им "мессеры" от боя уклонились.
15.15. Шесть "яков" (ведущий Локинский) вели бой с "мессерами". Сыграли "вничью". Выходя из боя, встретили вторую группу гитлеровцев. Снова бой. Свалили два Ме-109. Но подбили и Голикова... Летчик ранен в ногу и лицо. Посадку произвел "на моторе". Хвостовое оперение не работало. Сел с перелетом и повис на капонире. Главное - жив. Группа продолжала патрулирование...
15.45. Гриб сбил Ме-109... в районе Большой Бабчик. Локинский сбил Ме-109... в районе Орловой Могилы.
16.53. На прикрытие войск идет Тарасов с семью "яками". В районе Багерово вступили в бой".
До начала наступления оставались считанные дни. Войска Отдельной Приморской армии окрепли, закалились в каждодневных локальных схватках с врагом. Они рвались в настоящий бой, чтобы очистить Крым от фашистов.
28 марта командование организовало разведку боем по всему фронту армии, чтобы ввести в заблуждение противника относительно сроков планируемого наступления. Разведка прошла успешно. Некоторые подразделения на отдельных участках прорвались к вражеским траншеям, захватили в плен до сотни гитлеровцев, а главное - выяснили огневую систему переднего края врага.
Ждать оставалось недолго.

_________________
Изображение Изображение Я В контакте. Группа В контакте.


Вернуться наверх
 Профиль  
 
Показать сообщения за:  Сортировать по:  
Начать новую тему Ответить на тему  [ Сообщений: 22 ]  На страницу Пред.  1, 2, 3  След.

Часовой пояс: UTC + 3 часа


Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Перейти:  
cron


Powered by phpBB © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group (блог о phpBB)
Сборка создана CMSart Studio
Тех.поддержка форума
Анализ сайта